Небо никогда не упадет на наши головы

Глава шестнадцатая

— Что-то между вами не так, — буркнул мистер Мерфи, вытащив из небольшого сарая знакомую Оноре лодку.

Сказать, что он был недоволен таким несвоевременным решением двух бунтарских душ — не сказать ничего. Он мирно просиживал свои, возможно, последние годы в кресле, был счастлив смотреть по «ящику» программы про путешественников и их походы, но в его дом ворвались невоспитанные девушки, которым приспичило в столь отвратительную погоду отправиться по шумному морю да прямиком к маяку.

— Если вы затопите мою лодку и утонете сами, потому что не справитесь с управлением — я достану вас со дна и спущу три шкуры, ясно? — снова затарахтел он.

Любому другому человеку Фред Мерфи мог бы показаться нудным и заносчивым, но подруги чувствовали себя на редкость комфортно в его компании, а старческие нотации напоминали о том, что уходило от них слишком быстро, — о детстве.

— Мы будем предельно осторожны-ы-ы, — нараспев заверила старика Эрин, и пока ее подруга возилась с веслами и толкала лодку к воде, любезно потешала мужское самолюбие: — Я слышала, что в свое время вы были тем ещё Дон Жуаном! Если что, то с любовными вопросами я буду обращаться к вам, — обольстительно улыбнулась она, в шутку поиграв бровями.

— О, избавь меня от этого идиотизма, — возмущенно проговорил старик. — Там остался мой старый рюкзак под сидением, даже не думайте лезть туда, у меня отличная память, я помню каждую вещицу и то, где она находится!

— Не беспокойтесь, мы не имеем привычки залезать в чужие вещи, — лукаво улыбнулась Эрин и, завидев махающую ей Онору, поспешила откланяться. — Вынуждена оставить вас. Уверена, без моей компании вам будет скучно, но я обязательно вернусь.

— Скучно-скучно, — буркнул мистер Мерфи, проводив самоуверенную особу недолгим взглядом. — Нужны вы мне больно.

В сопровождении тишины две девушки сели в небольшую лодку на разные сидения, именуемые в профессиональном диалекте банками. Каждая из девушек взяла в руки одно весло и упорно хранила молчание, как будто им обеим не хотелось обсудить все эти животрепещущие перемены, происходящие в их по-прежнему юных жизнях.

Чем дальше несла их шумная вода, тем холоднее и тяжелее становился воздух вокруг, а туман, словно опустившийся весомым грузом на плечи, давил сильнее собственных мыслей. Всё казалось неправильным, всё казалось донельзя странным и непривычным для Эрин, как будто она внезапно стала так далека от Оноры и ее размышлений. А ведь раньше они были так близки, могли говорить обо всем на свете...

Эрин опустила взгляд, чтобы случайно не переглянуться с подругой, которая, похоже, и сама избегала зрительных столкновений и всецело была посвящена себе. Может, не нужна ей никакая Аргентина? Может, было бы лучше остаться здесь и не начинать свой прощальный монолог, отрепетированный от и до за какую-то жалкую ночь?

Вздохнув так тихо, как она только могла себе позволить, девушка отложила весло в сторону, потому что руки ее устали, да и море, очевидно, само неспешно тащило их по водной поверхности. Она глянула на Нору, но та, копаясь в своих мыслях, продолжала грести, уже без особого энтузиазма. У любого человека, случайно посмотревшего на двух молчаливых особ, возникло бы чувство, что эта их поездка к маяку — далеко не самая желанная. Но ведь Онора безумно жаждала оказаться на том островке надежды еще разочек, чтобы проникнуться атмосферой, изучить окрестности, запечатлеть на свой дряхлый пленочный фотоаппарат что-нибудь важное...

А впрочем, фотоаппарат был успешно забыт ею дома, в комнате, а настроение стремительно летело с высоты той горы, куда они забирались в Дублине, дабы насладиться величественным замком, который так или иначе оставил в каждом из трех друзей свои впечатления.

«Интересно, чем занимается Аннри?» — подумала Онора и даже дрогнула слегка от этой мысли, словно была осиновым листочком, таким же тоненьким и невесомым. Находясь рядом с Эрин, разве имела она право на то, чтобы голову ее занимали вопросы об этом дурном мальчишке? Разве не он вывел ее на те ужасающие эмоции, разве не он заставил ее сказать то, что она сказала там, то, из-за чего она теперь не могла явиться к нему в дом?

— Спасибо, что позвала меня сюда, — тепло улыбнулась она, но взгляд ее всё еще взволнованно блуждал всюду, где только мог зацепиться.

— Я знаю, как это важно для тебя, — коротко ответила Эрин и на лице ее появилась грустная улыбка. Ее ресницы еле заметно подрагивали, но, зачастую невнимательная к мельчайшим деталям, Онора не могла бы заметить это незначительное проявление внутренней боли.

Лодка качнулась, носом ударившись о прибрежные камни острова, отточенные и острые, словно такими их сделали безжалостные волны. Онора, как завсегдатай этих мест, хотя и была здесь всего раз, первая вскочила с лодки и принялась обвязывать веревку о железную палку, торчащую из-под земли — она показалась достаточно прочной и способной выдержать напор судна. Когда с креплением и морским узлом было покончено, девушка с довольной улыбкой глянула на Эрин, пытавшуюся удержаться на ногах и не шлепнуться в мутную ледяную воду.

— Откуда ты научилась завязывать такие узлы? — спросила она, испытав восторг и необъяснимую гордость за то, что имеет возможность знать Онору Бакли, которая могла бы бороздить по морям в качестве классического по всем правилам пирата или матроса.

— Если ты не забыла, я дочь потомственного моряка, — хихикнула она и настроение ее вдруг преобразилось. — Я сейчас заплачу, боже... Чувствую себя маленькой девочкой, когда смотрю на что-то величественное, — она окинула завороженным взглядом возвышающийся и уходящий чуть ли не в небеса (так ей показалось в ту минуту) маяк. — Ты не представляешь, насколько трясутся мои колени. Я готова пасть перед дверью.

— Ты слишком романтизируешь и преувеличиваешь эту старую клячу, — мягко подметила Эрин и, наконец покинув качавшееся дно судна, отряхнулась и принялась с важным видом осматривать окружающие ее виды. — Здесь так тоскливо и одиноко. Я буквально слышу плач воды и этого бездушного строения.