Небо под ногами

Принцесса и рыцарь, часть 2

Продолжая путь к горе, мальчишка посмотрел вправо. Его взгляд упал на бегающих по параллельному мосту детей, играющих в какую-то давно позабытую им игру. Мысли мальчика улетели в прошлое. Он вернулся в то время, когда и сам беззаботно играл с друзьями на улице. Это происходило ещё сравнительно недавно, но казалось, что прошла целая вечность. Мальчишка не помнил имён друзей, не помнил даже их лиц. Память всё ухудшалась и ухудшалась. И в этот момент в его животе заёкало — а что, если однажды утром он встанет с кровати и не будет знать, кто он такой и как попал сюда? Такое будущее вдруг показалось неотвратимым.

Подойдя ближе к сверкающей на солнце горе, мальчик оказался перед входом в шахту. Там на большой подвесной платформе раскиданы разнообразные инструменты: кирки и лопаты, шлемы и масляные лампы. Тележки и вовсе перевёрнуты, и добытая таким трудом руда тихо стекала в небо, просачиваясь через щели в полу. Тут как будто прошёл ураган. Шахтёры — народ обычно аккуратный. Работая в опасных шахтах и тоннелях, приучаешь себя к порядку, но тут порядком и не пахло. Скорее уж полный беспорядок. Из тёмного прохода в гору появилась небольшая фигура. Она кряхтела и горбилась, подбирая очередную валявшуюся на платформе кирку, ругалась и сопела.

— Мистер Буга! — крикнул издалека мальчишка, чтобы не напугать старого сторожа внезапным появлением, а главное, видом. — Я тут!

Сторож разогнул спину и приложил руку ко лбу, закрывая ослепившее его солнце, и посмотрел в сторону приближающегося мальчишки.

— А, это ты! — прокряхтела Буга. — Тамака, зря пришёл.

— Как это? — удивился мальчишка, подойдя уже вплотную к шахтам. — Что случилось?

— Ты что, в пещере живёшь? Ах, да, прости, — сторож Буга во весь голос рассмеялся.

— Не смешно, мистер Буга, — повесил нос Тамака.

Старый сторож оказался единственным, кто относился хорошо к мальчику-обезьяне. Наверное, он слишком стар, чтобы обращать внимание на его внешний вид, или слишком мудр, чтобы понимать, что внешность — это не главное, а главное — что у тебя в душе. Или у него просто слишком плохое зрение, и он просто не видел, что мальчик стал обезьяной. Как бы там ни было, Тамака уважал старого сторожа. Нечасто ему представлялась возможность вот так вот просто поговорить с кем-то, и мальчишка оставался благодарен мистеру Буга за такую возможность. С помощью бесед со сторожем Тамака всё ещё умел разговаривать, а не бегал и кричал, как обезьяна, что ему пророчили все жители этого противного городка.

— Не смешно, — покачал головой мистер Буга. — Зато правда. Как у тебя дела?

— Да что я! — взволнованно проговорил Тамака. — Что случилось? Почему шахта закрыта и где все шахтёры? И что вообще происходит?

— Погоди, погоди, — отмахивался руками сторож. — Не тараторь ты, слух уже не тот.

— Я говорю, — громко и чётко выдал мальчик, — что случилось?

— Где?

— Тут.

— А, ты про это? — ударил себя по лбу сторож, как бы ругая самого себя за несообразительность, — шахта сегодня закрыта, такие дела.

— Это я уже понял, — Тамака грустно вздохнул. Быстрого ответа он и не ждал, — а почему?

— Тревога потому что, — мистер Буга указал рукой на город, — не видишь, что ли?

Ещё раз осмотрев город с платформы около шахты, мальчик-обезьяна только сейчас сообразил, что утренние крики и суета в городе, — всё это связано, и действительно что-то случилось.

— Почему тревога? — спросил мальчик, — война началась?

— Да где уж там, — откашлялся старик, пытаясь очистить забитые горной пылью лёгкие. — Шпион проник в город, говорят.

— Шпион?

— Его видели в центре города и ещё раз на окраине, — указывая на места, где предположительно видели этого шпиона, пальцем, говорил старый сторож, — но его не смогли поймать.

— Что за шпион, из ходоков?

— Да не, — отмахнулся мистер Буга.

— А кто? — не унимался расспрашивать Тамака.

— Из этих, — сторож защёлкал пальцами, выбивая ритм, — ну эти, летающий народ.

— Летающий народ? — удивился мальчишка. Он уже очень давно ничего не слышал про людей, умеющих укрощать причудливые машины и летать над небом.