Небывальщина

Глава 6

Маленькая гнилая дверка недовольно скрипнула, ухнула и не отворилась. Казалось, что она скорее развалится, чем поддастся. На пару мгновений возня за ней прекратилась. Еще через несколько, деревяшка с характером, издавая крайне неприятные звуки, открылась на треть и застряла, уперевшись низом в камни.

Марфа легко пролезла, а вот Яну пришлось согнуться в три погибели и вжаться в нечто, что когда-то было косяком. Но, несмотря на все ухищрения, пребольно ударился головой. Пока он потирал ушиб да отряхивался от древесного сора, девушка оглядела место, где они оказались и разочарованно вздохнула:

– Соколья Гора, – она повернулась к колдуну, недобро сверкнув глазами, – до Сторожено несколько верст. Может твоя дверца поближе открыться?

– Сегодня уже нет.

Недоброе тут же устало погасло. Марфа изрядно умоталась за этот вечер и ничего не оставалось как принять то, что до дома придется идти пешком.

Уже успело стемнеть, вокруг не было ни души, хотя подумалось, в этой подворотне и днем-то не много кого встретишь. Тишина стояла такая, будто уже глубокая ночь, только и слышно было, как то тут, то там перегавкиваются сонные собаки. Стало несколько не по себе. Так поздно она еще не оказывалась одна в Сокольей Горе. И уж тем более не ходила отсюда домой по темным проселочным дорогам. Перспектива явно не вдохновляла.

– Как давно ты вообще из своего Безлунного Леса не выходил? – вдруг захотелось спросить.

– Очень давно, – опять односложно отозвался Ян. Он уловил изменение в состоянии Марфы, и пытался понять как сейчас с ней себя стоит вести, отчего выглядел задумчивым. А она лишь хмыкнула на это.

– На дорогах темень, – констатировала девушка, – тебе придется составить мне компанию до Сторожено, коль колдовством путь не сократить.

– Ладно, – колдун аккуратно приподнял дверь, чтобы убрать ее с камней, на которые она напоролась, и закрыл, на удивление, с меньшим количеством неприятных звуков. – Идем.

* * * * *

Ли, весь день провозившийся с отварами и настоями, что дала ему баба Маня, всерьез задумывался теперь же лечь спать. Чары травницы оказались совсем просты. Да, на их изучение, разумеется, все равно потребовалось время и внимание, но ничего мудреного в них не было. Несмотря на это, опыты пошли впрок. Ему удалось распознать и выделить нечто ценное, чего доселе не встречалось.

В мире мало водилось истинно уникального колдовства. Не то, чтобы совсем не было, но находить такое становилось век от века все тяжелее. А уж предугадать, где на него наткнешься и вовсе не представлялось возможным. Поэтому приходилось искать везде, авось, удивишься. И на этот раз ожидания оправдались.

Довольный успехом господин Ли готовился ко сну, когда понял, что за дверью объявился Хо. Тот и не думал стучать, но его присутствие было очевидным. Пришлось выйти узнать, что такого важного произошло и не могло ждать до утра.

Новости действительно оказались любопытными. А затем стало еще интереснее, когда они оба ощутили зов. Ли сразу его узнал – та же нить, что и несколько дней назад, но теперь значительно сильнее, ярче, разборчивее. Как и в прошлый раз, немедля ни секунды, Ли накинул дорожную мантию и покинул терем, растворившись в ночи. Хо последовал за ним.

Дверь обнаружилась немного севернее, чем раньше, но найти ее труда не составило. Все вокруг казалось ровно таким же, как и тогда, вот только впечатление было обманчивым. Ли закрыл глаза, глубоко вздохнул, стоя посреди пустой подворотни, и прислушался.

Хо проделал то же самое, держась несколько поодаль. И тут же нащупал знакомый след, уводящий прочь. Не сказав ни слова, пошел по нему. Двигаясь невообразимо быстро, предусмотрительно сливаясь с тенями, лежащими повсюду. Хотя в такой час можно было не опасаться чужого внимания.

Когда господин Ли наконец открыл глаза, они пылали красными искрами и их было настолько много, казалось, даже пространство перед ним осветилось. Прикоснувшись к гнилой дверце, он понял, что теперь она поддастся. Сосредоточившись, держа руки на ее поверхности, велел показать, что за ней.

Деревяшка послушалась. Но отворяясь явила весь свой характер: заскрипела, затрещала так, что мертвые услышали, должно быть. Да еще всадила-таки несколько глубоких заноз в холеные ручки господина, прежде чем отойти на треть, открывая проход.

Темнота за дверью пахла травами и тиной. Вниз вели древние ступени, изначально очень грубо срубленные, а теперь еще разбитые и опасные. Приходилось ступать осторожнее, чтобы не оступиться. Но мрак не мешал видеть, по сему, продвигался Ли довольно быстро, а оказавшись внизу, внимательно изучил то, где стоял.

Тесная пещера вела в большую гулкую залу, которая явно не могла поместиться в чьем-нибудь подвале или погребе. Посреди было что-то вроде стола, на нем огромная каменная чаша, заваленная розовыми кореньями и ягодами рябины. Задержался у нее и точно определил, что именно она ведает конфигурацией здешнего пространства.

Но вот как именно.

К своему величайшему удивлению, господин Ли не мог этого понять, хотя очень пытался. За попытками еле успел увернуться от прыткого розового корня, нацелившегося на палец с самой большой, больной занозой. Лишь сверкнул на корешок пылающими бордовым глазами, а трогать не стал. Здраво рассудив, что прикасаться к тому, чего не понимаешь не разумно.

Чтобы обойти залу потребовалось немало времени, но, так как ни одна дверь, окно и лаз не желали реагировать на чужака, пришлось довольствоваться беглым осмотром. Польза была и в нем. Загадка манила своим великолепием. Очевидно стало, что непременно нужно встретиться с хозяином этого места.

Размышляя над тем, как могло бы быть принято в этих краях обращаться к колдунам, чтобы произвести нужное впечатление, Ли застыл недалеко от чаши. Очнулся лишь когда та загудела. Это напомнило, как разнервничался дух предка у травницы, учуяв его в своих владениях.