Нецелованная Ася

Глава вторая (часть вторая)

Квартирка у Аси маленькая, хоть и на первом этаже, зато с балконом. Решеток на окнах нет. От воришек они всё равно не защитят, кому очень надо, тот через дверь зайдёт, а вот если придется спасаться бегством, то путь всегда открыт. Да и прыгать с балкона поудобней будет, чем со скользкого подоконника. И обратно без труда в один кошачий прыжок. К тому же нет такого закона, который позволял бы рысям по подъездам-коридорам свободно шастать, людей пугать.

Только утро близится, Ассия уже на работу спешит. Из подъезда вышла, дом обошла, идёт по узкой дорожке. На мягкие лапки прыгает рысь и следом за ней семенит. До кондитерской лавки всего три квартала. Люди спят в такую рань, собаки бродячие стороной обходят, не то, что не лают, глаза поднять боятся, пожить ещё немного хотят. Трижды щёлкает замок на стеклянной двери. Рысь прошмыгнул в темноту, и там растворился. Ася заходить не торопится. Наслаждается ароматом кофейных зёрнышек. Минут через пять нос к запахам привыкнет, и чудесный аромат станет чем-то обычным, а то и вовсе исчезает, как всё, к чему привыкаешь.

Ровно в половину восьмого магазинчик открывается. Если мужчина первым переступит порог, день выдастся хорошим, бойкая торговля будет, если же баба зайдёт – всё пропало. Примета верна, как и то, что кофе бодрит по утрам только тех, кто выспался, остальным то корицы мало, то сироп сегодня какой-то не такой, с привкусом.

Редко-редко зайдет кто-нибудь незнакомый. Девчата из банка к девяти часам приходят, ближе к обеду потянутся мамочки с колясками, швея Вика залетит с выпученными глазами, оплатит лате с миндалём, выскочит позвонить кому-то и не вернётся, потом приедут поставщики, привезут что угодно, только не то, что было заказано. Каждый новый день словно со вчерашнего срисован, неумело, плохо, без вдохновения. Потому и казалось невероятным, что когда-нибудь этот порог переступит Умар. Слишком уж невероятно. Но вдруг распахнулась дверь.

– Куда, подскажи, пожалуйста, поставить, – ввалился рослый парень, от пояса и выше головы скрытый за картонными коробками.

Ася онемела, рысь навострил уши, гость неловко топтался на пороге.

– Печенюшки привёз, хозяйка, куда прикажешь ставить?

– Умар? – сорвалось с дрожащих губ.

Парень наклонился, отточенным движением атлета, перенёс ничтожный вес коробок со спины, на более выносливые мышцы ног, сложил товар на пол в стороне от холодильника, вытянулся в полный рост, бросил пронзительный взгляд за прилавок.

– Афипский хлебокомбинат. Или что ты там спросила? Извини, плохо расслышал за этими коробками.

– Ничего, – пробормотала Ася, смущаясь. Самообладание никак не возвращалось.

– Накладные, вот тут вот подпиши. Ехать нужно. Тороплюсь. График.

Хотел бы рысь выйти из своего убежища, расписаться в накладных, похлопать парня по плечу и проводить его восвояси, да не мог. Не такая острая ситуация, чтобы себя выдавать. Не могла и Ася. Заворожено она всматривалась в лицо незнакомца. Благородные черты, шрам на лбу, проседь в бороде. Вроде бы, знакомое лицо и одновременно такое чужое. И глаза карие, выразительные, и руки такие сильные, пальцы, как у музыканта длинные, тонкие, протягивают синюю шариковую ручку.

– Вот здесь распишись…

Ася словно под гипнозом ставит подпись, даже не глядя на содержимое коробок. Голос у него особенный, властный. Нет-нет, не бархатный, как пишут в любовных романах. Он, скорее, как капроновая нить, надежный и крепкий, такой, что точно не порвется.

Хлопнула дверь за спиной незнакомца. Минуты две ничто не нарушало тишину.

– Мне показалось, это был Умар, – сказала Ася с какими-то нотками обреченности в голосе, – похоже, я теряю рассудок.

– Если так, то это заразно, –послышалось из темноты подсобки.

– Тебе тоже показалось…

– Мало ли, что кому показалось. Я такого не говорил, – оборвал рысь.