Нецелованная

Глава 6

Год и 3 месяца спустя

Ручки пакета резали ладонь. Я перехватила его, оценивая, сколько осталось до дома. Силы я свои переоценила, но ещё раз в магазин выходить не хотелось. Я и так задержалась, а нужно было ещё приготовить обед.

В воздухе пахло осенью. Сейчас я должна была сидеть в общаге с Полинкой и готовиться к завтрашним лекциям, но…

— Аська? — раздался смутно знакомый голос и торопливые шаги.

Я улыбнулась, увидев одноклассницу.

— Привет, Ань.

— Смотрю, ты или не ты? — улыбнулась она в ответ. — Оказалось, ты.

— Что, так изменилась?

Она осмотрела меня. Мотнула головой, но в глазах мелькнула тень. Я и сама понимала, что изменилась — одни дурацкие туфли чего стоили. Но в кафе, где я работала, были строгие правила: чёрные туфли на низком каблуке, никаких украшений и убранные волосы. Так что пучок и туфли стали моей униформой с пятницы по воскресенье включительно.

— Как ты? — спросила я. — Ты же хотела в Питер после школы уехать, там в художественный поступать.

— Не сложилось. Да и с деньгами сейчас туго. Может, потом ещё раз попробую. Пока у нас в школе художником-оформителем пристроилась. Хорошо иметь тётку-завхоза.

Я поставила пакет на землю и дала себе две минутки.

При словах Ани о школе сердце обмерло. Прошло больше года, а я по-прежнему искала Глеба в каждом встречном. Каждый раз, приезжая домой, надеялась увидеть его. Не могла смотреть на однокурсников, на других мужчин.

— И как школа? — спросила я. — Как учителя? Есть какие-нибудь новости или всё по-старому?

— Да особо нет. Школа стоит, принимает новых мучеников. — Она опять улыбнулась, но как-то безрадостно. — Не знаю, слышала ты или нет, что Бернев уволился?

— Уволился? Почему?

— Уехал. Говорят, в Москву. — Она посмотрела на узкую дорогу, по которой, кряхтя, проехала старая, воняющая бензином машина. — А что ему тут делать, Ась? Он — классный мужик, препод классный.

— Да…

Внутри всё так и оборвалось. Я скомканно попрощалась с одноклассницей. Пакет показался тяжелее прежнего. Он… уехал? Я отказывалась верить в это. Думала, что всё кончилось на выпускном, но нет.

У подъезда я остановилась и с минуту стояла, будто меня ударили в солнечное сплетение. Было больно. Почти так же, как когда он отшил меня. Только тогда ещё оставались ниточки — я знала, что он рядом.

Дома было тихо. Запах уныния, ставший привычным за эти месяцы, показался особенно сильным.

— Мам! — крикнула я. — Я дома! Купила тебе кое-что вкусненькое!

Скинув туфли, я прошла в мамину комнату. Мама сидела в кресле возле окна, на полу возле неё валялся костыль.

— Упал, — невнятно сказала она, но я разобрала.

— Мам… — Я поставила костыль и приобняла её. — Прорвёмся мы с тобой, ты у меня ещё плясать будешь.

— На свадьбе, — ответила она, и чтобы понять её, мне пришлось поднапрячься.

Один уголок её губ был опущен вниз, половина лица напоминала маску, а косметичка лежала нетронутой в ящике. Всё случилось в июне. Я только закончила первый курс и собиралась приехать домой на летние каникулы. Город, в котором я поступила в институт, был в трёх часах езды на автобусе. Я уже купила вкусности и подарок для мамы. И тут мне позвонили. Инсульт, усложнившийся переломом. Мама упала на работе, когда шла по лестнице. Итог: паралич правой части тела и двойной перелом ноги со смещением. Мой мир, только-только начавший окрашиваться в светлые тона, рухнул. Пока ехала домой, молилась, чтобы всё это было ошибкой, только молитвы мои никто не услышал. В один момент мама из молодой женщины превратилась в нуждающегося в каждодневном уходе инвалида.

— Учиться бы тебе, Асенька, а не со мной.

— Прекрати, мам. Я учусь, — сказала строго. — Пусть на заочном, но учусь. Какая разница? Вот станет тебе лучше, вернусь на дневное.

Она погладила меня по голове левой рукой. Пальцы её, обычно тёплые, были прохладными. Я корила себя за то, что не настояла, чтобы она больше отдыхала, что поступила на пиарщика вместо того, чтобы пропустить год и помочь ей. Год назад я так хотела двигаться вперёд.

Я пообещала себе, что стану счастливой, что не сдамся, и поставила себе цели: институт, хорошая работа, а потом… Потом что-нибудь ещё. Если я смогу забыть Глеба и перестать любить его.

Закончив домашние дела, я проверила маму. Она спала, но даже во сне её лицо не было прежним. Полная луна заглядывала в окно, и я задвинула шторы, чтобы маме ничего не мешало. Прислушалась к её дыханию — оно было ровным.

Утром я должна была поехать в больницу. Сегодня мне одобрили кредит, а это значило, что я наконец смогу купить лекарства и нанять назначенного невропатологом массажиста. Нужно было сделать это раньше, но… Деньги взять было неоткуда.

Только думать о завтрашнем дне я не могла. Может, Аня что-то перепутала? Может, Глеб не уехал?

Было ещё не так поздно, и я, накинув ветровку, вышла из дома. Знала, где он живёт, даже окна квартиры знала. Они были тёмными.