Нечаянная страсть Гордона

Глава 1

Мягкая сладкая плоть желанного уже минут десять пончика погружается в мой рот, готовый проглотить его целиком, но я продолжаю сдерживать себя, как истинный гурман. Ванильный сахар приятно щекочет ноздри. Смакую, получая натуральное удовольствие, несмотря на то, что вокруг суета, пробка, мужики орут друг на друга, матерятся, размахивают руками. Удивили… Это крабики… Пенным прибоем вынесло маленьких симпатичных крабиков на песок, и они тусуются, развлекая друг друга и теша свои бурлящие эго. Пусть хоть из штанишек выпрыгнут!

В такие минуты тишины и уединения, мне здорово помогает медитация. Конечно, больше похоже на самовнушение и биполярку, но легче. Я перестаю волноваться, и внутри образуется приятное равновесие. Люблю себя в это время, а в остальное…

- Корова губастая! – в мой бампер смачно врезается коленом здоровенный чувак, и бросая короткий взгляд, одаривает «комплиментом». Машина стоит на месте, он, индюк, влетает своей огромной страусиной ножкой, а я – корова! Ну, понятно соотношение? Мир не исправить.

Вот она, действительность… Кругленькое личико, пухлые губки, приятная почти троечка в летней маечке, сочные ляжки и при моем не хилом росте вся эта красота бесконечно «замечаема» мужиками. Не, не мужчинами. Мужиками! Потными жлобами и женоненавистниками! Знали бы, вы, козлы безрогие, сколько я спасаю таких вот никчемных эго ежедневно! Подавились бы словечками!

- Упырь и жлоб! – весело бросаю, опуская стекло. – Да-да, точно упырь! – громче, прямо в спину рослому негодяю.

Тут же закрываю стекло и двигаюсь в потоке. Нет больше никого и нигде, только я и моя коробка с пончиками! Впереди целый рабочий день, и челюстно-лицевой хирург-ординатор государственной клиники просто обязан проводить его в полном спокойствии!

- Ксения Дми… Где Вы пропадаете? – молодой интерн летит за мной, едва поспевая, но также, как и все, умудряется задавать дурацкие вопросы.

- Коля, свет очей моих! Я живу в городе, там пробки бывают, знаешь? А по статусу дежурю я раз в неделю, поэтому в остальное время ночую дома. Оттуда до нашей богадельни надо доехать! – не глядя на него, сметаю со стойки приемного покоя больничные карты пациентов, шумно цокая каблучкам по гулкой плитке коридора. – Кондратьев жив? Температуры не было.

- Нет вроде.

- Коль, у трупа тоже нет. Так что? – киваю, улыбаясь дежурной медсестре.

- Жив, все в порядке.

- Дренировал полость? Выделения? Желтый, зеленый? Посев взял?

- Нет, - вижу, что краснеет, поправляя очки.

- В его карте… Здравствуйте, Мария Николаевна! – по пути здороваюсь с коллегами. - Ни слова нет о дренировании полости. Ты чем ночью занимался? Ни разу не поверю, что ты продрых все дежурство! Ты ж… как и я, чокнутый на работе. Колись, Коля!

Прозвучало безапелляционно, и Коле ничего не оставалось, как сдаться.

- Бокс смотрел. – пунцовеет под моим удивленным взглядом.

Даже коробку с пончиками опускаю на стол, чтобы не уронить от удивления. Коля, щупловатый, подающий серьезные врачебные надежды, в огромных очках и с умнейшим видом Эйнштейна… смотрел бокс.

- Друг уговорил поставить там… на одного бойца, вот и смотрел. – виновато отводит глаза.

- Приобщаешься к миру потных мужиков… – разочарованно выдыхаю, бросая сумочку на стул и натягиваю халат. Диагноз не просто ясен. Он очевиден.

Черт! Снова забыла переставить пуговицу! Грудь уже неприлично выпирает, халатик все меньше и меньше.

- Давай на обход, мой брутальный герой. – говорю со вздохом.

Как и я, желающая быть стройной, знойной, сексуальной, так и Коля совершенно естественно хочет быть секси-качком. Таких ведь любят? Такие являют собой идеал красоты, привлекательности и успешности. Мы не такие, увы. Родились странными, выросли не стандартными, живем и работаем как инопланетяне, отдавая себя целиком и ни черта не прося взамен.

Кстати, я временно замещаю зав отделением. Им числится господин Правдин из терапии, но в хирургию заходит раз в неделю. Невиданное дело для ординатора, но больше просто некому. Районная больница едва справляется в условиях перманентно и ущербно идущей оптимизации. Для здоровья пациентов ущербной…

* * *

- Да больно же! Руки у Вас! – повизгивает парень, кривясь от боли. Его скула почти сиреневая, и я знаю, что не виновата в этом.

- Руки-то у меня, да гной под швами у Вас! Если не сделаю как надо, пол лица снимем, но специально дождемся стадии сепсиса, чтобы Вы как следует осознали – врач не желает Вашей смерти, он просто выполняет свою работу. – противненько констатирую, впихивая тампон под грубый шов Белецкого. Он вчера дежурил в травме и заштопал бедолагу, как последний коновал!

Гера Белецкий – личность известная. Красавчик средних лет, атлет, убежденный холостяк и хохмач. От его плоских шуточек и язвительных комплиментов не краснеет разве только баба Дуся, наша бессменная уборщица. Хотя и ей иногда достается. Она ж Дульсинея у этого сатирика, благо что слово можно и брякнуть без последствий!

- Давайте на стол. Буду через полчаса. Лена, готовь его. – киваю медсестре.

- Эй, к чему готовить? Я не согласен… - возбухает красавчик с разнесенной половиной физиономии.