Нечисть изумрудных вод

~ ГЛАВА 1 ~ "КНЯЖНА"

Когда-то давным-давно, незнамо где и неведомо когда, возвысилось над лесами и болотами славное Берестское княжество. Князья в нём правили мудро и простой народ не знал бед, пока не вышли из болот тени - тёмные слуги водяного - и не утащили к себе под воду всех женщин и девушек, что жили в княжестве. Никого не пощадил водяной. Только князя Еремея та участь не постигла, потому как жена его умерла, а дочери у него не было. Лишь маленький сын.

Долго оплакивали мужчины своих жён и сестёр, да только поделать ничего не могли. И от злости своей, и скорби собрался под княжеским теремом народ. Стали люди правителя звать и просить: кто защиты от сил тёмных, кто мать вернуть. Разные были мольбы и не только князь услышал их, но и вся нечисть в лесах встрепенулась от людского плача.

Стоит княже на вершине лестницы, а внизу люди. Сначала расступились они, а после и вовсе застыли. Появились, откуда ни возьмись, две тени посреди просторного двора. Тени страшные и скрюченные, с длинными когтями и острыми зубами, заместо глаз светились крупные светляки и конечности их, как чёрный дым, растворялись в воздухе.

- Здравствуй, княже, - хитро улыбнулась одна из них. Нежить говорила протяжно, со свистом, как уж, притаившийся в камыше, но слова её были слышны всем, как будто шептали на ухо. - Что же ты молчишь там наверху?

- Сойди к нам. Али ты такой злой хозяин в своих землях, что бабы у вас остались никудышные и горбатые от старости, а мужики и вовсе скалят зубы, как лесные волки? - вторая тень проплыла рядом с первой, злобно скалясь на князя. Светляки-глаза сузились, выдавая насмешливое лицо, размытое туманом, которое с удовольствием и упоением смотрело, как сжимает кулаки Еремей, как ожесточилось его лицо напряжёнными скулами и как боятся их люди. - Хотя, признаться, и те девицы, что сейчас у нас, не настолько красивы, чтобы ими гордиться.

- Чего вам нужно, лесные твари?! Вы забрали всё, что у нас было! Чего хотите теперь?

- Сделку, - прошипели тени, поочерёдно исчезая и появляясь в разных местах. - Наш хозяин предлагает сделку, - люди на площади напряглись, не смея отвести взгляда от нежданных гостей. Они слушали и тени это знали. - Мы вернём вам всех женщин, поскольку царь наш проявил милосердие к вашему... горю, а взамен твой род отдаст нам твою будущую внучку, дочь, что родится у твоего мальчишки. Лишь только ей исполниться восемнадцать лет, должны вы будете отвести её к лесной чаще и оставить там....Одна жертва ради народа, княже, - голос прошелестел рядом с ухом государя, как осенняя листва и заставил его нервно сглотнуть слюну. Голос дурманил, пьянил, подчинял и пугал. - Одна девочка ради сотен. Всего одна... но княжеская. Царь не тронет вас, пока в силе клятва... Решайся, княже.

В ту ночь заключил князь Еремей сделку с Водяным. Он не молод и не увидит ни внучку, ни её погибель. Не увидит будущего, но пока он в настоящем, он не позволит страдать и погибать от скорби тем, кто ему предан.

***

Шли годы. Еремей постарел и умер. На престол взошёл Светозар. Княжество Берестское процветало и ширилось, а вместе с ним подрастала и маленькая Заряна - княжна, обещанная лесным болотам ещё задолго до своего рождения. Детство её проходило одиноко и тоскливо за стенами семейного терема, и лишь горничные да бояре составляли ей малоприятную компанию.

Скоро ей исполняется девятнадцать. Так Заряне сказали. Во избежание страшной кары Светозар Еремеевич приказал всему двору исключить из цифр восемнадцатую, а потому, после семнадцати, княжне, стало быть, исполнится девятнадцать.

Она была неописуемо прекрасна с самого раннего детства, что уж говорить о юности. Смугловатая кожа, несмотря на то, что она ни разу не выходила за ворота дома, серо-зелёные глаза, прямой аккуратный нос и длинные волосы, переливающиеся, как рожь в поле. Было в её внешности что-то колдовское, что людей и притягивало, и отталкивало одновременно. Девушки, работающие в тереме, часто перешёптывались, глядя на неё, кидались едкими взглядами, но в открытую неприязнь не показывали, боясь наказания.

Молодые стражники и прислужники не могли отвести от княжны взглядов, чем Заряна Светозаровна ещё больше злила служанок. Но жить скучно, когда ничего не происходит, а потому княжна изредка кокетничала, то с тем, то с другим молодцем, не испытывая при этом никаких весомых чувств, и потешалась над служанками, которые ревновали так, будто из их ушей тот час польётся кипячёный сбитень*.

Дорогие украшения и шёлковые платья из заморской ткани, расшитые каменьями и жемчугами. Все эти богатства юная княжна носила почти всегда. И теперь с радостью натягивала на себя простой сарафан.

- Всё лучше, нежели терпеть эту смертную тоску. Коле и дальше так жить, моя милая Заряна, можно и лико потерять, а ведь это всё, что у тебя есть, - говорила юная княжна, глядя на себя в резное зеркало. Но, может быть завтра всё переменится? - Папенька нашёл мне новую служанку. Наверняка, такая же несносная вредина и завистница. А впрочем, - Заряна аккуратно перевязала косу лентой, - они ведь не виноваты в том, что мне нечем заняться. Не виноваты и в том, что меня одевают лучше, что коса у меня длиннее, что щёки розовее. Может, если бы я знала мир больше и слыла обычной, никто бы не скалился на меня? Смотрели бы на меня с такой же завистью, если бы я измазалась в золе и порвала платье? Кто знает?... Но, в любом случае, со мной и не такие нянчились, хоть мне это и не нужно, - она привыкла быть одной и этим всё сказано.

Каждый день начинался примерно одинаково: приходит служанка, сбрасывает полог с кровати, умывает девушку, готовит для неё одежду, а после уходит. "И пусть себе идёт", - невольно подумала Заряна. Бледная и злая как поганка, служанка, княжну не привлекала, да и к тому же, не раз пыталась чего-нибудь да украсть. Отцу она не говорила, лишь пригрозила девушке поркой прутьями. Не хватало ей слыть ещё и ведьмой.

Заряна медленно шла к обеденной зале, бросая печальный взгляд на вид, открывающийся перед ней: маленькие избы, клубы дыма тонкими струйками поднимаются из дымовых труб, люди, как муравьи, снующие по улочкам и рассветное солнце, выглядывающее из-за тёмных крон леса, простирающегося далеко-далеко вдаль. Вот и весь мир.