Нечисть по наследству

Глава 3

Утро в деревне началось с петуха, который не знал, когда именно рассвет.

Честно — он будил меня раза четыре, с разными интервалами, и, кажется, каждый раз удивлялся, что я ещё не встала. К восьми утра я уже считала его личным врагом.

— Да чтоб ты сварился в супе, — буркнула я в подушку. — С картошкой. И лавровым листом.

Ответом было торжественное «Ку-ка-ре-ку», с явно насмешливой интонацией.

Кот, между прочим, храпел. Настоящим, полновесным кошачьим храпом. Устроился на подушке у меня над головой, как венец моих страданий. Спихнуть — жалко. Погладить — опасно. Шевельнулась — лапа по носу. Ишь ты, завёлся тут.

К девяти я наконец поднялась. Сварила кашу (да, из остатков бабушкиных запасов — в шкафу обнаружились гречка, рис и нечто, подозрительно похожее на сушёных насекомых, но я решила, что это просто редкий сорт фасоли).

Подвал, кстати, молчал.

Ключ на комоде больше не светился, но я всё равно решила его не трогать. Вчерашняя ночь и без того была щедра на странности, а у меня, между прочим, ещё адаптационный период. Как минимум три дня по городской привычке я должна ворчать, что тут нет «Лавки здорового питания» и вайфая в сортире.

Но деревня — это деревня. Выйти на улицу — значит нарваться на разговор.

И я нарвалась.

— Эй, барышня! Не пугайтесь, я добрый!

Так обычно начинаются либо страшные сказки, либо лёгкие формы сумасшествия.

Передо мной стоял дед. Не «старичок в валенках», а именно дед — с лукавой ухмылкой, длинной посохообразной палкой в руках и плетёной корзиной, в которой явно лежали грибы. На голове — шапка, а в ней… перо. Настоящее. Воронье, чёрное, как грех.

— Здрасьте, — осторожно сказала я.

— Ты, стало быть, внучка Варвары? — продолжил он, даже не дождавшись моего «я — Вера». — Ну-ну. А я гляжу — ведьмино семя, только городом попорчено. Ничего, пройдет.

— Простите, кто вы, собственно?..

— Клим. Грибник я. И… кое-что ещё. Но об этом потом.

Он подмигнул. А я почувствовала лёгкий озноб. То ли от ветерка, то ли от интонации этого самого «кое-что ещё».

— Грибы пойдёшь собирать?

— Сейчас? — я невольно оглянулась на дом. — У меня как бы... дела. Подвал, например, обследовать.

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто я сказала: «У меня ракета на балконе стоит».

— Подвал… сама полезешь? Без подготовки?

— А что, надо было экзамен сдать?

Он рассмеялся. Смех был хриплым, но не злым. Скорее… понимание с оттенком «ну ты даёшь, девка».

— Ладно, чё зря языком молоть. Идём. На воздухе оно лучше думается. Варвара не зря говорила: “Пусть сначала в лес сходит, землю почувствует”. Ты ведь землю не чувствуешь, ага?

— Я? Да я только вчера на ней поскользнулась.

— Вот, — кивнул Клим, как будто это было доказательством моей неосознанной немощи.

Лес оказался ближе, чем я думала. Пройдёшь сто метров от дома, минуешь огород с обиженными на жизнь подсолнухами — и вот он, стеной встаёт. Осенний, густой, шумящий от насекомых и шорохов.

Клим шёл легко, будто знал все тропинки. Я, в отличие от него, цеплялась за ветки, пару раз оступилась и однажды едва не наступила на что-то пушистое, что пискнуло и скрылось в траве.

— Это кто был? — спросила я, шепотом.

— Леший малый, — отмахнулся Клим. — Не трожь, пусть бегает. Любопытный, но не злобный.

— Что?.. Вы серьёзно?

— А ты думала, здесь всё по паспорту ходит? Нет уж. У нас всё живое.

Я начала подозревать, что либо у дедушки тяжёлое расстройство восприятия, либо мне очень повезло с местом. И с бабушкой. Потому что чем дальше мы шли, тем больше всё казалось... живым.

Не «вот, какие красивые деревья», а — живым.

Как будто лес дышал, прислушивался. Как будто каждый куст что-то шептал, каждый гриб заговорщически кивал, когда я проходила мимо.

Один даже фыркнул. Я не уверена, но… мне не показалось.

Когда корзина Клима наполнилась, он сел на пенёк и протянул мне гриб. Крупный, белый, почти светящийся.

— На, возьми. Не ешь. Просто подержи. Понюхай.

— А он не галлюциногенный?

— Галлюцинации — это как раз то, что тебе сейчас нужно. Только контролируемые.

Я вздохнула, поднесла гриб к носу… и на секунду всё вокруг качнулось.

Но не страшно. Не как от дурмана, а как будто я на мгновение стала частью леса. Как будто деревья вдруг стали мне роднёй, а земля — чем-то знакомым, как тёплая ладонь бабушки.

Я открыла глаза.

— Что это было?

— Первая настройка. Ты ведь Варькина внучка. Значит, тебя здесь примут. Не сразу, конечно. Но — примут. А бабка твоя — будь она неладна, — знала, когда уйти.

Он встал, отряхнулся, поправил корзину.

— Вечером подвал сам позовёт. А пока — отдыхай. Дом за тобой присмотрит. Ну и кот твой — тоже.

— А вы кто… на самом деле? — не выдержала я.

— Грибник, — пожал плечами он. — Но не совсем.

И ушёл, не оставив ни грибной инструкции, ни визитки.

Когда я вернулась домой, ключ снова светился.

И в подвале кто-то… пел.

Тихо. Без слов. Мелодия старая, как этот дом, и такая грустная, будто поёт её сама земля.

Я взяла пучок полыни. И пошла варить себе кофе. Потому что чай, похоже, уже не справляется.