Нечисть по наследству

Глава 4

На кухне было тихо. Даже слишком.

Я зажгла свет, отодвинула кружку с чаем и машинально достала турку. Пальцы работали уверенно, как будто сами знали, что делать. А вот мысли... мысли кружились, как мошки на свету.

Вода закипела быстро. Я всыпала две ложки кофе, щепотку кардамона — бабушка, кстати, добавляла, хотя при этом утверждала, что "ничего кроме цикория в доме не держит" — и уставилась в окно.

Во дворе сгущались сумерки. Рыжий кот куда-то исчез. Подозреваю, он знал, когда следует покинуть помещение.

Кофе булькнул. Я сняла турку, перелила в кружку и села за стол. Села, потому что стоять стало как-то… тревожно. Как будто воздух сгустился. Или тени стали чуть длиннее, чем положено в октябре.

Я сделала глоток.

— Хорошо, — сказала я в пустоту. — Всё логично. Странная деревня, странный лес, странный дед с пером в шапке. По всем признакам — перегрузка нервной системы. Кофеин поможет.

Стукнула ложкой по ободку кружки. Металл звякнул, и — на секунду — мне показалось, что из коридора донеслось эхо. Не звук, а именно отклик. Будто дом согласился. Или вздохнул.

— Нет. Так не пойдёт, — строго сказала я. — Если вы, уважаемый дом, начнёте сейчас отвечать на мои мысли, я начну вызывать психиатра. У меня есть контакты.

Ответа, к счастью, не последовало. Только опять скрипнула балка под потолком — как будто дом потянулся во сне.

Я допила кофе, помыла кружку и вытерла руки о полотенце, которое висело на крючке у окна. Полотенце, кстати, появилось тут явно не мной повешенное. Красное, в васильках. Подозреваю, это был знак. Только я пока не знала — чего.

На комоде ключ по-прежнему светился. Совсем чуть-чуть. Будто бы не спешил, давал время.

— Нет, милый, сегодня — точно не твой день, — сказала я ему. — Я цивилизованный человек. Я иду читать. Или максимум — раскладывать бабушкины запасы на удобоваримое и непонятное.

И, поверь, ключ, ни один уважающий себя человек не пойдёт в подвал, если там поёт неизвестно кто и пахнет, как в храме на Медовый Спас.

Я прошла мимо него с достоинством.

А потом вернулась, положила на него пучок полыни — просто на всякий случай — и только после этого пошла в комнату, где меня ждали книга с закладкой на середине и диван, обтянутый тканью в лопающихся розах.

Кофе помог. Ненадолго.

Потому что в ту ночь мне приснился подвал.

И человек, который сидел там у сундука и смотрел на меня.

Спокойно. Как будто ждал.

Сначала мне снилось, что я снова в своей квартире.

На кухне лампочка моргала, в кране капала вода, а кот — тот самый, рыжий — дрых на холодильнике, обмотавшись проводом от чайника, как пледом. За окном — город, серый, как офисный принтер.

Я достала с полки кружку, свою любимую, с котом и надписью, и только поднесла к губам — как дно у неё исчезло. Кофе потёк сквозь пальцы, и в нём были... листья.

Я отступила на шаг — и оказалась на ступеньке.

Подвал.

Он не был пугающим. Не темнота, не сырость. Он был... тихим. Старым. Очень старым. Таким, каким бывает человек, который давно всё понял и больше не спешит.

Я стояла у входа. В руках — снова кружка. Полная. Пар поднимался вверх и таял в воздухе. И запах был — как в детстве в бабушкиной бане, когда после парилки приносили горячий травяной отвар: полынь, мята, смородиновый лист.

В дальнем углу подвала кто-то сидел.

Не сразу понятно — мужчина или женщина. Черты расплывались, как в неясном воспоминании, как будто ты видел этого человека давно, ещё до того, как начал помнить лица.

— Ты не должна быть здесь, — сказал он. Тихо. Без угрозы. Как констатация факта.

— Я... во сне? — выдавила я. Даже во сне чувствовала глупость вопроса.

Он кивнул, чуть наклонил голову. Руки у него были в чернилах. Настоящих, чёрных, как густая ночь. На запястьях — что-то вроде старых славянских узоров. Или, может, ожогов?

— Сон — это всего лишь дверь, — сказал он. — Неважно, открыта она изнутри или снаружи.

— Вы кто?

Он не ответил сразу. Казалось, выбирал, какое слово будет менее тяжёлым.

— Память, — сказал он наконец. — Или то, что осталось.

— От кого?

Он не ответил.

За его спиной что-то блеснуло — ключ. Тот самый. Только теперь он был... вмонтирован в стену. Как бы... стал частью её. Или держал её.

— Ты ещё не готова, — сказал он. — Но дом — уже проснулся.

Я сделала шаг ближе. Хотела спросить, зачем я здесь, что всё это значит, и почему я чувствую, что половина меня знает, а вторая не хочет знать.

Но он уже встал.

— Запомни одно, Вера. Всё, что кажется тебе невозможным — было частью твоей крови задолго до рождения. Магия — не фокус. Это… долг.

Он протянул руку — и мир дрогнул. Не страшно. Просто как бывает перед грозой: когда всё замирает и птицы вдруг умолкают.

Я проснулась.

Комната была тёмной, тихой. Кот спал у окна, лапой закрыв нос. На комоде лежал ключ. Он больше не светился. Но под ним… лежала сухая ветка полыни. И кружка стояла рядом. Сухая. Но я точно помню, что её оставила в раковине.

Я села на кровати, прислушалась. Из подвала — тишина. Но не обычная. Та, что приходит после слов: «Жди».