Нечисть по наследству

Глава 13

На следующий день после собеседования я снова оказалась у дверей «Веретена». На этот раз — в руках термос с кофе, папка с документами под мышкой и очень чёткий внутренний голос: Не облажайся, Вера. Не облажайся.

— Ну что, жива? — встретил меня Илья у входа, жуя пирожок с капустой. — Вижу, не испарилась. Уже плюс.

— Я упрямая. И у меня неоплаченные кредиты. Это мотивирует.

— Вот теперь ты говоришь на языке «Веретена», — хмыкнул он. — Пойдём. Покажу тебе кое-что перед выездом.

«Кое-что» оказалось шкафом. Огромным. Почти как платяной, только с ячейками, табличками и... странными запахами.

— Служебный реквизит, — пояснил Илья. — Каждый юрист имеет доступ к базовому набору: травы, обереги, знакопереносчики, ручки с чернилами, которые не стираются при энергетических всплесках… Вон там — зелье «Чары привлекательности с отпечатком эрудиции на лице».

— Мне литр, — хмыкнула я.

— Не получится. Всё по выслуге. А тебе пока — вот. — Он выдал мне пакетик с сушёной мятой, монетку с тройным знаком и браслет из красной нитки.

— Серьёзно? Амулет?

— Это не амулет. Это удостоверение. Если браслет не чешется — ты на месте. Если дёргается — где-то нарушена граница. А если загорелся — ты в жопе.

— Приятно. Очень мотивирует.

— Добро пожаловать в поле, Вера.

Дом, в который меня направили, находился в районе старой застройки, где коттеджи соседствовали с избами, а вместо охранников у калиток сидели подозрительно осмысленные коты.

У ворот меня встретил не кот, а табличка:

«Посторонним вход запрещён. Особенно невидимкам, колдунам и бюрократам.»

— Привет, — сказала я, постучав в калитку. — Я юрист. Но пока что не бюрократ.

Ответом была тишина. Потом... хрюк. Да-да, характерный хрюк. Как будто кто-то закашлялся, подавившись чаем.

Я толкнула калитку. За ней — двор. Кусты сирени. Старая лавочка. И… ведро. Из ведра торчала голова.

— Извините, вы не подскажете, где найти домового по имени Дорим?

Голова вынырнула. За ней — тело. Коренастый, седобородый, в льняной рубахе и с бровями, будто из мха. Кажется, клиент нашелся.

— А кто спрашивает?

— Вера Сокольская. Юрист «Веретена». Мне поручили ваше дело.

Домовой поджал губы, прищурился, а потом буркнул:

— Адвокат, значит? Ну проходи, раз прислали. Только предупреждаю: чай — травяной, с чагой. Не нравится — дуй обратно. Кофий пить не обучен.

Дом внутри оказался как из сказки. Не «с избытком хрусталя и пыльных кукол», а с теплом, трещащим полом и печкой, которая, как мне показалось, слегка подмигнула.

— Присаживайся, — кивнул Дорим. — Я тебе сейчас изложу всё, как есть. А ты слушай и не перебивай, как эти городские любят.

Я слушала.

Оказалось, что Дорим живёт в этом доме больше века и всё это время он не просто мёл полы и ухаживал за печкой — он оберегал. Через него проходили линии тепла, заземления, родовая защита. Он вплетался в структуру дома. Но потом пришли новые хозяева. Громкие, суетливые, с ремонтом и глянцем. Они не верили в устоявшиеся правила, и на третий день попытались изгнать домового с солью и заговором, найденным в «Пинтересте».

— Один раз, — сказал он, — я ещё стерпел. Но когда они устроили ароматерапию с ментолом и выгнали дух хлеба — я не выдержал.

— Дух хлеба?

— Да. Он в хлебнице жил. Добрый был. Не любил цельнозерновое, но терпел. А теперь пропал.

Я кивнула. Потому что это был тот случай, когда проще кивнуть, чем пытаться рационализировать.

— Я готов идти в суд, — заявил Дорим. — Хочу, чтобы признали моё право остаться. Дом — это не просто стены. Это связь. Это работа. Это память.

— И всё это вы готовы защищать?

Он посмотрел на меня. Прямо. Сильно. По-человечески.

— А ты готова — помочь?

Я решительно кивнула. Хороший мужичок, правильный, добрый. И хлебный дух почему-то жалко очень стало...

Вернувшись в «Веретено», я застала Илью на полу, в позе лотоса, медитирующего над крошечной банкой.

— Это что?

— Сущность недовольства. Пытался в банку уместить, не вышло. У нас был клиент — банник. Жалуется на канализацию в спа-салоне. Оказалось — дело в пластиковых трубах. Он такие не признаёт.

— Великолепно. А у меня ничего со вчера не поменялось — дело по домовику. Хозяева не хотят с ним жить, требуют выселения.

— Значит, будешь строить дело на праве на укоренение, пользу, защиту от вреда. Только учти — суд будет в нейтральной зоне. И судьей, скорее всего, будет чурило.

— Кто?

— Полевой арбитр. Выглядит как моховой пень, разговаривает странными недостихами. С ним главное — не спорь. Просто слушай и говори убедительно.

— Есть еще рекомендации?

— Да. Не вздумай цитировать Уголовный кодекс. Здесь он не в ходу.

***

На следующий день я сидела за столом, перечитывая досье. К делу были приложены старые фотографии, схемы дома, записи показаний соседей и… кусочек древесной коры с руной «оберег».

— Офигенно, — пробормотала я. — Добро пожаловать в магическую юриспруденцию, Вера Николаевна.

Словно в ответ, где-то в коридоре хлопнула дверь.

А за ней прозвучал голос Аэлиты:

— Готовьтесь, коллега. Первое дело — это как первая любовь. И от него зависит — останетесь вы в «Веретене» или нет.

Я глубоко вдохнула. Ещё одного беднягу завербовали.

Илья пришел внезапно и ошарашил меня новостью, что через два часа будет заседание по делу домового Дорима.