Нечисть по наследству

Глава 14

После звонка Елизаветы Григорьевны я ещё десять секунд смотрела на потухший экран телефона. Потом — медленно, очень медленно — выдохнула. И сделала глоток чая. Остывший. Как и моя вера в человечность арендодателей.

— Ну хочешь мы без иска твоим обидчикам наваляем? Ух, у меня после заседаний всегда столько энергии! — хулиганисто подмигивает Илья.

— Вот ещё, слишком много чести этой Грымзе.

— Если надумаешь — звони, а я побежал. Аэлита смс кинула, у нас с тобой, кажется, общее дело нарисовалось.

— Кого спасаем на этот раз?

— Подробности потом, всё, нет меня, — махнув рукой, мой напарник быстрым шагом двинулся в сторону выхода из парка.

Решать свои жилищные проблемы решила со звонка Аньке. Требовалась срочная психологическая поддержка близкого человека, а ближе Аньки у меня никого не было.

— Господи, — выдохнула она, выслушав моё краткое, но яростное изложение. — Эта женщина — смесь бабушки из страшилок, Равшана из ЖЭКа и нашего губера на минималках.

— Ты забываешь про её фирменный маникюр «Скорпион в бронзе». Там не только моральный прессинг — там ещё визуальное давление.

— Хочешь — поживи у меня. Серьёзно. У меня свободная комната, культурная программа каждый вечер, соседи адекватные, и нет родни в Тюмени.

— Нет. Спасибо. Знаешь же, что я не бегаю от проблем. Я воюю. К тому же, закон на моей стороне.

— Ну ты даёшь, Сокольская! Реальный шанс — пожить с подругой, жрать булки по ночам, смотреть сериалы… и ты отказываешься?

— Вот умеешь ты заманивать, Артемьева. Оставим этот вариант на крайний случай. Не хочу, чтобы Грымза Григорьевна думала, что я поджала лапки и сдалась после её псевдоугроз.

Разговор с подругой вернул моё эмоциональное состояние на отметку «почти в норме», для дальнейшего улучшения состояния мне нужно было пополнить запас глюкозы в моём организме.

По дороге домой я зашла в кофейню «У Серафимы». Она находилась в переулке между стоматологией и салоном «Грация и лён», пахла свежей выпечкой и кофейной гущей. Интерьер — смесь бабушкиного серванта и скандинавского минимализма. Над каждым столиком висели таблички с цитатами вроде «Лучше эспрессо, чем стресс».

Очередь тянулась медленно. Впереди женщина лет сорока обсуждала с подругой, нужен ли им торт «Безе-феерия» на годовщину развода. За стойкой сегодня была Серафима — хозяйка кофейни, женщина с добрым сердцем, широкой душой и понимающим взглядом.

Когда я подошла, она улыбнулась мне тепло и кивнула своим мыслям, будто прочитала всё по моему лицу:

— Тебе двойной американо, тост с сыром и сочувствующий взгляд? Или всё не так плохо?

— Похоже, ты телепат, Фима. Хозяйка квартиры решила выжить меня под видом «семейных обстоятельств».

— Ах, классика. Один мой клиент два месяца жил в кладовке у тёти, потому что «квартира так лучше чувствует женскую энергию». И чего же ты делать будешь?

— Я не собираюсь уступать. У меня договор, платёжки, всё как положено.

— Значит, ещё кусок лимонного кекса. Для моральной устойчивости.

Серафима принесла поднос и села напротив.

— План какой? Может помощь нужна?

— Надеюсь, что сама осилю. Я ж юрист.

— Молодец. Только не перегни. Подобные дамы — без царя в голове. Потом будешь в подъезде находить записки с угрозами.

Мы обе рассмеялись. За соседним столом студентка с ноутбуком хмыкнула.

— Возьми булочку. За счёт заведения. Поддержка арендаторов в осаде.

Позже вечером я сидела на кухне и перебирала документы: договор, чеки, фото. Написала претензию, подготовила к вручению. На следующий день с утра лично занесла — под подпись. Моя Грымза жила в том же доме, только этажом ниже.

Елизавета Григорьевна выслушала мои доводы, просмотрела бумаги, покачала головой, вздохнула. А потом… вынесла мне банку малинового варенья.

— Не думай, что я отступаюсь. Просто по-соседски. Пока.

— Спасибо, — сказала я.

Есть я его, конечно, не собиралась. В лучшем случае, она туда плюнуть могла. Или ещё чего похуже. Лучше Борисычу на экспертизу отвезу в Малиновку.

Не успела я додумать эту мысль, как мне в телегу упало сообщение. Пользователь с ником «@chai_s_malinkoi».

Таинственный «чай с малинкой» прислал фото. Селфи.

Настоящее. Снятое явно на древний смартфон, потому что разрешение было такое, как будто изображение собиралось вручную из песчинок.

На фото — Борисыч, в своей любимой домотканой рубахе, с вечно взъерошенной бородой, с лучиками морщинок в уголках глаз. В этих глазах пряталась та самая эмоция «ну давай уже, возвращайся». Он сидит у бабушкиной печки, на руках у него уютно устроился кот — мой рыжий комендант. Кот прищурился в недовольстве, но при этом явно позировал. На заднем плане виднелась знакомая кухонная занавеска с васильками.

Под фото было короткое сообщение:

«Ну что, хозяйка. Мы тут с Кузьмой скучаем очень. Дом молчит, а подвал который день не поёт. Возвращайся. Варенье можжевеловое достану из подпола, чайку попьем, погутарим. Решим все твои проблемы. И вообще… без тебя оно как-то не дом».

Я сидела с телефоном в руке, уткнувшись лбом в экран, и минуту просто смотрела на них. На бородатую версию домашнего уюта и пушистого контролёра духовного баланса.

И думала: да, это не просто селфи. Это призыв. На уровне сердца, памяти и тёплой печной тяги.