Нечисть по наследству

Глава 15

Если ты хочешь узнать, каково это — быть юристом для нечисти, я могу тебе сказать прямо: забудь всё, чему тебя учили в университете. И всё, что было в твоей юридической практике. И в жизни вообще.

Например, тебя вызывают на дело по семейному праву. Ты думаешь — ну, развод, раздел имущества, может, опека. В реальности же ты оказываешься по колено в болоте, споришь с кикиморой, а твоя главная задача — уговорить болотного духа добровольно вернуть кастрюлю, которая юридически признана символом брачного союза.

Но обо всем по порядку.

Не успела я вдоволь насладиться милостью селфи от Борисыча и Кузьмы (наконец-то я узнала его имя!), ответить короткое и обтекаемое «подумаю», как мой телефон снова ожил.

На этот раз писал Илья. Его сообщение было сухое, собранное, четкое. Ничего лишнего.

«Новый кейс. Клиент: кикимора. Локация: болото. Форма одежды: непромокаемая. Заеду через час».

— Мы едем в Глушичи, — бодро сообщил Илья, едва я вышла из подъезда.

Он как раз захлопывал багажник, в котором уже удобно устроились две пары резиновых сапог, обереги от сглаза, и один термос чая, подписанный «не путать с отваром для наружного применения».

— Я что-то раньше не слышала об этих краях… — осторожно начала я.

— И не удивительно. Там даже Wi-Fi хрюкает, когда включается. Место непростое. Но клиентов не выбирают.

— А кто клиент?

— Кикимора. Требует развода. Официального. С заключением мирного пакта и разделом болота.

— Подожди… а кто муж?

— Леший. Брак по расчёту. У них был совместный участок, общий котёл, духовная синергия. Пока он не завёл нору на стороне и не пустил туда суховейницу из соседнего леса. Кикимора в ярости, требует компенсации и возвращения приданого — глиняного утюга и трех черепушек с росписью.

Глушичи встретили нас туманом, как из фильмов о ведьмах и плохо обученных метеорологах. Дорога вела между старыми берёзами, ветви которых изгибались так, будто знали, кто едет, и были крайне недовольны.

На болоте, возле перекошенного дома, нас уже ждала кикимора.

— Вы адвокаты? — хрипло осведомилась она, выплывая из тумана, вся во мху и обиде.

— Да. Вера Сокольская и Илья Мазуров. Правовая Палата «Веретено». Вызывали?

— Он забрал всё, — она всхлипнула. — Даже кочергу с изогнутой ручкой! А она — семейная реликвия, от бабки мне досталась! А ей — от её бабки! А той бабке — ...

— Мы поняли, — я решила прервать эту череду нескончаемого описания родственных связей нашей клиентки, — Очень ценная вещь.

— У него и так нора, и туман, и личная пиявка! — продолжая рыдать, утираясь цветастым полотенцем, причитала кикимора.

— Мы поможем вам. Давайте вы нам всё расскажете по порядку, — останавливая слёзоразлив и успокаивающе поглаживая по плечу кикимору, проговорил Илья.

Оказалось, брак был заключён неофициально, но «освящён подземным паром» — древним болотным ритуалом, аналогом регистрации. Свидетели: две утопленницы и жаба-диакон.

Я слушала, делала записи, всё больше чувствуя, что логика утекает из мозга, как вода из дырявого ведра. А Илья тем временем бодро расставлял амулеты и напевал что-то под нос.

— Смотри, — шепнул он мне. — Это будет сложнее, чем я думал. У них тут стихийный конфликт. Если неправильно формулировать условия, можно нарушить болотно-лесное равновесие. И у нас на руках будет не развод, а маленький экологический апокалипсис.

— Весело у вас тут, — пробормотала я.

Когда мы пришли к лешему, он сначала притворился пнём. Но после того как Илья предложил обменять молчание на сушёный мухомор, он заговорил. Голосом прокуренного дуба.

— Она меня задушила бы своим контролем! Я хотел ветра, свободы, нового мха! А она — гни мою трясину, не шевелись, зови жабу к ужину!

— Но вы жили вместе четыреста двадцать лет, — уточнила я.

— Из них счастливыми были первые сорок. Потом она вообще перестала шевелить кувшинками.

Нам пришлось созывать Совет Стихий — неофициальную, но уважаемую инстанцию.

Там были:

Болотная баба Дуня — медиатор с 1764 года.

Леший-дьякон из Сивого леса — специалист по примирению, страстно увлечённый вязанием.

Кот Карл — хранитель равновесия. Да, кот. Крупный, чёрный, с глазами, как янтарь.

Спор шёл три часа. Баба Дуня трижды засыпала, Карл пытался поточить когти об лешего, Илья выпил весь чай.

В итоге мы добились компромисса: кикимора сохраняет право на половину болота, получает обратно свою семейную реликвию — кочергу с изогнутой ручкой черепушки ей тоже возвращают, но утюг остаётся у лешего в качестве моральной компенсации. Так же, бывший супруг обязуется выплатить ей моральную компенсацию в виде ста лет тумана и не приближаться ближе чем на три мха.

— Я рада, что выбрала «Веретено», — прошептала кикимора, провожая нас. — Вы — не просто лучшие. Вы — свет в трясине.