Нечисть по наследству

Глава 16

В офисе было тихо. Где-то в углу попыхивал чайник, периодически шипя на собственную проводку и ругая несправедливость бытия. Часы на стене отсчитывали время с той же скоростью, с какой у меня заканчивался запас самообладания — медленно, но верно.

Я сидела у окна, на широком подоконнике, заваленном подушками и пледом в клеточку. Местечко явно кто-то обживал раньше — подушек тут было подозрительно много, а в углу стоял огарок свечи с табличкой «Не зажигать на убывающую Луну». За окном капал мелкий, но упорный дождик, отчего вся улица выглядела так, будто её срисовали с открытки «Хандра для начинающих».

Рядом с подоконником, за столом, сидел Илья — мой временный напарник и человек, у которого ответы есть всегда, даже если ты ещё не успела задать вопрос.

Он ел что-то на вид подозрительно полезное, пил чай из кружки с надписью «Самая лучшая мама на свете» и выглядел абсолютно счастливым.

— Шикарная кружка, — не могу удержаться от комментария.

— Она всем нравится, — гордо приосанивается Илья, — Сестра подогнала на Новый год. Она нам с матерью отправила подарки с курьером, а он свёртки перепутал, ну и вот, — разводит руками.

— Что «вот»?

— Мама теперь пьёт свой любимый жасминовый чай из кружки «ПохмИЛЮША».

Он выглядит таким радостно-очаровательным, что мне тоже передаётся это его состояние озорства и лёгкости. Хочется говорить о всяких глупостях.

Разговор льется непринуждённо. Сначала он рассказывает забавные истории из своего детства, потом мы как-то плавно переходим к теме студенчества. Вишенкой на торте — возвращаемся к нашей конторе.

— Ты давно тут работаешь? — спросила я, медитируя на то, как в кружке причудливо плавают чаинки.

— Пятый год, — ответил он, не поднимая глаз от ноутбука.

— А почему я за четыре дня никого толком не видела? Только тебя и Аэлиту. Словно здесь всё население офиса — три человека и один одержимый чайник.

Илья откинулся на спинку стула, пожал плечами.

— А потому что мы здесь не сидим толпой. Офис — это, считай, перевалочный пункт. Большинство работает на удалёнке, в филиалах, в других плоскостях реальности, кто-то вообще числится по старинке в подземельях. Пересекаемся мы крайне редко.

— То есть… я могу месяцами не видеть своих коллег?

— Ага. За исключением пары моментов: летучки раз в квартал с великим и ужасным Мировичем. Ну и копоративные собирушники по большим праздникам и событиям. Хотя на корпоративах у нас бывало... всякое. Один раз, к примеру, сотрудники отдела пограничных реальностей забыли дорогу обратно. Две недели их вытаскивали с эльфийского банкета.

Я хмыкнула, медленно помешала чай и посмотрела в кружку, как будто там можно было разглядеть смысл происходящего.

Мы замолчали. Где-то в глубине коридора щёлкнула дверь, послышался чей-то кашель и снова стало тихо. Как будто здание напомнило нам о своём существовании и снова ушло в себя.

— А если серьёзно, — сказала я, — не странно ли тебе, что я заступила на работу меньше недели назад, а уже хожу на вызовы, разбираю дела и, кажется, привыкаю к говорящим чайникам?

Илья взглянул на меня поверх кружки, медленно, с лёгкой усмешкой:

— Странно. Но у нас здесь почти всё странно. Включая то, как тебя приняли. Обычно новичков сначала месяц таскают по архивам и дают писать жалобы на духовые сбои. А ты — сразу в поле. Либо в тебе что-то особенное есть, либо Мирович что-то задумал на твой счет.

Я нахмурилась:

— Ты сейчас не помогаешь моему внутреннему спокойствию.

— Прости. Хочешь ещё чаю?

Прежде чем я успела ответить, в дверь постучали.

— Входите, — сказала я, заранее готовясь к чему угодно.

В кабинет зашла Аэлита. Холодная, как мартовское утро, с блокнотом в руках и выражением лица «я в курсе всех ваших недостатков и вот список».

— Вера, тебя Мирович к себе вызывает.

Я обреченно вздохнула.

— Сейчас?

— Если хочешь, могу сказать, что ты занята. Он, конечно, всё равно узнает, что занята ты была чаепитием, но это хотя бы придаст тебе ореол загадочности на некоторое время.

— Отлично. Только загадочности мне и не хватало.

Аэлита смерила меня сочувствующим взглядом.

— Лучше иди. И... может, попробуешь выглядеть чуть более собранной? Он не любит, когда на встречу с ним приходят в состоянии «только что встала с подоконника».

— У меня ещё есть состояние — «интеллектуальный бардак». Даже не знаю, что из этого подходит больше для встречи с грозным начальством.

— А ты прочитала книгу? — невинно поинтересовался Илья, делая вид, что это просто вопрос, а не намёк на потенциальный смертный приговор.

— Книгу? Я вообще-то дама образованная. Даже не одну прочитала. И почти все были без картинок, — нервно хмыкаю.

— Умница. Но я не про твой литературный опыт, язвительная ты наша. Я про ту чудесную рукопись, которую тебе выдали после собеседования. История «Веретена», все дела. Такая толстая, мрачная, с намёком на одушевлённость.

Я зависла. Книга всплыла в памяти — где-то под ворохом бумаг на моём столе. Возможно, с остатками моего завтрака на обложке.

— Эм… — сказала я максимально неопределённо.

Аэлита покачала головой:

— Прекрасно. Просто прекрасно. Ну ничего, ты сообразительная, выкрутишься! Главное — уверенность. Говори четко, не мямли. Да, и ни в коем случае не вздумай спорить по вопросам терминологии. Он этого терпеть не может.

— Ага, — кивнула я, поднимаясь. — Буду улыбаться, кивать и соглашаться с тем, что я туповата. Это ведь универсальный язык подчинённого.