Нечисть по наследству

Глава 20

— Я что, умерла и попала в санаторий для ведьм? — спросила Анька, стоя посреди новой ванной комнаты, облитая розовым паром с запахом лаванды и, кажется, клубничного мороженого.

— Нет, это ты в Малиновке, — ответила я, прислонившись к косяку. — Тут просто домовой решил, что пришло время... апгрейда.

Анька молча открыла дверцу зеркального шкафа, оттуда выехал — именно выехал! — поднос с эфирными и косметическими маслами, склянками и чем-то, что подозрительно поблёскивало, как зелья из диснеевских сказок.

— У тебя тут ванна сама воду набирает, — пробормотала она. — И подогревает. И музыка играет! Это кто? Enya? Или духи леса выступают?

— Спроси у Борисыча. Он тут у нас за инженера по пространственно-техническим чудесам, — сказала я, не без гордости.

Ванная и правда была... роскошной. Просто ожившая девичья мечта! Белый кафель с мраморными прожилками. Потолок — как летнее небо с лёгкими облаками, и они, кстати, двигались. Сама ванна — глубокая, чугунная, с бронзовыми ножками в виде львиных лап. Рядом — резной столик, на нём пушистые полотенца, два халата (размеры — как будто специально для меня шили) и корзинка с масками для лица, бомбочками для ванны и различными скрабами известных брендов, которых я, при своей не маленькой зарплате, никогда позволить себе не могла.

Даже биде сверкающее присутствовало. А когда Анька хлопнула в ладоши (от неожиданности, в шоке), зеркало мигнуло и показало температуру воды, влажность и... фазу луны.

— Блин, — выдохнула Анька. — Я отказываюсь уезжать.

— Поговорим об этом, когда отойдешь от состояния аффекта, — хмыкнула я и отправилась на кухню.

Там уже был Борисыч.

Сидел важно, с видом, будто только что чинил портальный узел и заодно вырастил три сорта фасоли. На плите у печки колдовала Мара — в длинной юбке, с закатанными рукавами, перемешивая в чугунке нечто обалденно пахнущее, чего хотелось немедленно наесться от пуза и просить добавки.

На столе стояли кружки. Синие, толстостенные, уютные. В пузатом чайнике в горох настаивался чай. Чай — на травах. Где-то в аромате пробивались нотки шалфея, где-то мята, где-то... что-то совершенно волшебное. Может, цветки исполнения желаний. Кто знает.

Я села напротив Борисыча. Он разлил по кружкам чай и, пододвинув одну мне, кивнул — как старый друг. Мы пили молча, под звуки треска печи. Мара что-то тихо напевала — без слов, просто мелодию, от которой даже чай казался вкуснее.

— Скажи, — начала я, — а что там с подвалом?

Он посмотрел на меня. Серьёзно. Как будто ждал, когда я наконец спрошу.

— Там — алтарь, — сказал он. — Или, вернее, его осколок. Древний. Старше всех нас. И зачарован он на одну-единственную функцию — стационарный портал.

Я кивнула, но мозг немного притормаживал. Чай так расслабляет? Усталость? Или просто... слово «портал» всё ещё звучит как название фестиваля фантастики, а не как опция, которую внезапно обнаруживаешь у себя в подвале.

— То есть я могу из подвала попасть куда захочу?

— Почти, — сказал он. — Можешь попасть в любые места, где проходят магические потоки.

— А обратно? — уточнила я. — Ну, допустим, в город я «добралась». Назад на автобусе? Или портал работает не только в одну сторону?

Борисыч рассмеялся. Добро, мягко. Чуть-чуть похлопал себя по колену, как будто хотел сказать: «Ох, деточка».

— Сразу видно — ещё далека ты от всей этой волшбы. Нет, конечно, не в одну. От большого осколка можно отделить малый. И носить с собой. С помощью малого — всегда попадёшь туда, где остался основной.

Я выпрямилась.

— То есть... у меня будет карманный телепорт домой?

— Вот, теперь поняла, — одобрительно кивнул он. — С собой носи.

— А если потеряю?

— Тогда он сам тебя найдёт. Не дурак. Алтарный же, с привязкой к месту и владельцу.

Я молчала. Шок — это по-нашему...

— Это... невероятно, — выдохнула я. — Я бы никогда не подумала, что такая часть жизни меня вообще когда-то коснётся.

Борисыч только пожал плечами.

— А у тебя разве был выбор? С такой-то бабкой!...

Я сделала ещё глоток чая, посмотрела на Борисыча и задала вопрос, который не давал покоя с того момента, как прозвучало слово «портал»:

— Слушай… А если в подвале такая шикарная функция, почему бабушка просила не открывать его без особой нужды?

Борисыч отложил ложку, почесал бороду и выразительно вздохнул. С той самой интонацией, когда человек понимает, что сейчас ему придётся объяснять нечто, с чем он сам морально смирился, но всё равно каждый раз немного страдает.

— Потому что подвал — это не просто портал, — начал он. — Там... жилец. Очень своеобразный. По официальной классификации — недоупокоенный.

— Недоупокоенный? — переспросила я, чувствуя, как волосы на затылке начинают задумываться: стоило ли возвращаться в Малиновку. — Это как вообще?

— Это значит, что он, вроде как, умер. Но с этим категорически не согласен.

Я чуть не поперхнулась чаем.

И тут же вспомнила.

— Подожди... Яна мне рассказывала, что в доме живёт дух оперного певца. И что он не любит мужчин с бородой. Я тогда подумала, что она просто пьёт что-то весёлое на завтрак. Но... ты хочешь сказать…

Борисыч кивнул и закатил глаза.

— Герцог. Бывший. Почти забытого рода. Имя выговаривается только после бокала старого портвейна и визита к логопеду. Увлекался музыкой. А семья была... скажем, суровая. Все — военные, министры, охотники на нечисть. А он — ноты, арии, бельканто. Его за это, так сказать, не поняли. Ну отлучили от рода.

— В Малиновку?