Нечто под твоей кроватью

I "Мне страшно"

Если бы кто-нибудь захотел рассказать мне историю, я бы сказал, что хочу услышать её из уст того, кто её пережил. Но некоторые люди не рождены для того, чтобы рассказывать. Какие-то высшие, небесные силы наделили этих людей удивительной способностью пережить то, отчего другие бы просто свихнулись.
         Наша история разворачивается в маленьком провинциальном городке, в котором, на первый взгляд, живёт обычная ничем не примечательная семья. Само слово «семья», наверное, будет слишком громким, если речь идет только о матери и дочери. Их небольшой домик находится на окраине города, куда свободно можно было добраться городским транспортом. Сам домик ничем не выделялся в этом районе среди прочих. Но всё-таки одна изюминка в нём точно была — обширные клумбы с цветущими на них цветами то лилиями, то розами, то разрастающимися кустарниками. Эти растения выглядели ухоженными. Никаких тебе сорняков, сухих листьев, вся земля аккуратно прикопана. Очевидно они много внимания от хозяйки дома. Но этой красотой можно было насладиться только днём, когда светит яркое солнце, и все здесь переливается яркими весенними красками. Сейчас же на дворе стояла ночь. Если остановиться у невысокий деревянной калитки, выкрашенной в зеленый цвет, и такого же забора, то можно было легко рассмотреть, что почти во всех комнатах дома горел свет. Видимо, обитатели сегодня не спешили разойтись по своим кроватям.
         Тем временем, события, что разворачивались в эту самую секунду в гостиной, а позже спальнях, обещали еще много лет не давать спокойно спать по ночам этим людям.
         Калитка тихо заскрипела, и через несколько секунд в дом вошла женщина, на вид уже пожилого возраста. Её тучное, грозное тело неловко перекачивалось из стороны в сторону при каждом шаге, и даже свободная одежда, которую она так любила носить еще с юности, не могла этого скрыть. На дворе стояла весна тысяча девятьсот девяносто девятого года. В этом регионе данное время года славилось тем, что постоянно шли дожди, и из-за этого под ногами было вечно грязно. Отсутствие водостоков и полная некомпетентность властей в вопросе дорог города, ложилась тяжким грузом на плечи его жителей. Грязь под ногами и дождь уже давно стали ассоциироваться у всех с заляпаной одеждой, которую нужно будет бросать в стирку, даже если вы просто вышли в магазин, до которого идти десять метров. А если у вас имеется свой автомобиль, то это новый повод для волнения, потому что помимо того, что она окажется грязной, то проезжая по городу, еще и в дождь, вы вдвойне рискуете попасть в яму и угробить своего главного помощника в передвижении. Сама женщина была одета слишком легко для такой погоды. На ней легко было рассмотреть тёмную юбку чуть ли не до самых пят, и длинный, на первый взгляд, вязаный шарф, который полностью прикрывал её верх.
— Ой, что за напасть с этой погодой! Ни дня спокойно тут не проживёшь!
Она причитала себе под нос явным недовольным голосом, при этом ставя раскрытый зонтик чёрного цвета около тумбы с обувью, чтобы он высох.
— Танечка!
Её голос зазвучал громче. Приятный для слуха, ласковый, какой бывает только у женщин в возрасте. Всё еще что-то ворча себе под нос, она сняла с ног резиновые ботинки, поставив те на небольшую расстилку, разложенную по правую руку от неё, специально для этих целей. Прямо перед женщиной разместился небольшой узкий коридор, метров десять в длину не больше, но по обе стороны от него виднелись двери. Какие-то были открыты, некоторые — закрыты. Например, если стоять к входной двери спиной, а потом сразу повернуться направо, то можно было с легкостью узнать кухню. А вот следующая дверь была закрыта. Но старушка точно знала, что там была спальня той самой Тани, которую она звала до этого. А за следующей дверью был зал, где горел свет, и откуда через секунду выскочила женщина. На вид ей было не больше тридцати, и это было почти правдой, если знать, что на самом деле ей в этом году будет тридцать один. Её одежда была незамысловатой: джинсы, облегающие бедра и немного расклешенные к низу, уверенно выходили из моды, и легкий свитер, светло-бежевого цвета (старушка решила, что он легкий, потому что заметила, что он немного просвечивается. Лицо у Татьяны очень приятное и располагающее к себе. Все черты её лица выглядят мягкими и грациозными, плавно переходящими от одной особенности к другой. Улыбка её пухлых губ была всегда такой заразительной и дружелюбной, что тяжело не ответить ей тем же. Поэтому, как только пожилая женщина заметила хозяйку, она тут же расцвела и совсем забыла про свою обиду на погоду.
— Марья Васильевна! Вы даже не представляете, как вы вовремя!
Таня была по-настоящему рада видеть свою соседку, даже несмотря на то, что часы уже пробили десять часов вечера.
— Да что ты! Мне не тяжело. Свои не приезжают, так хоть чужих понянчу. Ты-то сама, когда на смену?
— Где-то через час, я бы хотела немного собраться, там, тормозок. Думаю, надо взять с собой какую-то кофту,  нас там почти не топят.
— Обязательно возьми! Ветер подымается, с ног прямо валит, ужас какой-то!
Таня сдержанно улыбнулась, поглядывая на соседку и перебирая свои пальцы.
— Пойдёмте, я налью вам чаю.
С этими словами, Таня указала на кухню, пропуская перед собой соседку. Сразу от двери по правую руку стоял небольшой стол, накрытый светлой скатертью с какими-то геометрическими узорами, которые почти никто и никогда не рассматривал. По левую руку стоял холодильник, за ним мойка и только через пару столешниц была печь. Дальше за ней расположились еще несколько столешниц, на которых были расставлены разные кухонные мелочи, вроде разных подставок для тарелок и чашек, формочек для соли, перца и прочего. Сама комната даже ночью, за счёт каких-то бежево-желтых обоев, выглядела светлой. Между столешницами и верхними полочками была аккуратно выложена плитка, очевидно, чтобы легче потом было отмывать.
    Мария Васильевна, войдя на кухню, заняла место на небольшом мягком уголке, стоявшем вокруг половины стола. Такие мини-диваны приобретали всё большую популярность и легко заменяли такие привычные для советских людей жесткие стулья.
— Ну, рассказывай, как у вас тут с Анечкой дела? Где она, кстати?
Таня улыбнулась шире при мысли о дочери. Она уверенно подняла шестилитровую баклашку с водой, которую стала выливать в чайник, после чего тот отправился греться на плиту.
— Да, всё хорошо. Потихоньку живём. За Аню не переживайте, она сейчас в зале, играет с куклой, которую ей Вадик подарил.
Женщина, облегченно вздохнув, присела на всё тот же уголок.
— Ничего, всё образумиться. Вот увидишь.
— Да, я понимаю. На всё надо время. Аня еще не понимает, что происходит. Она постоянно у меня спрашивает, когда приедет папа, и я просто не знаю, как ей сказать, что мы с ним больше не будем жить вместе. Мне… мне кажется, она меня не простит.
Татьяна сложила свои руки на стол, и её взгляд сосредоточился на них. Она, как любой другой взрослый человек, была точно уверена, что она знает лучше за других, что им нужно. Ей всегда казалось, что она может разобраться в чувствах других, в их потребностях и желаниях. Но больших самодуров на Земле, чем «взрослые», просто не существует. Особенно тех, что любят думать за других. Дело было в том, что не так давно эта молодая женщина пережила развод. На то время это был отчаянный и невероятно страшный шаг, особенно когда у супругов остаётся маленький ребёнок, который, как им кажется, еще не понимает, что вокруг него происходит. В условиях экономического кризиса, который только начал отступать, массовой безработице и того факта, что государство часто не выплачивало зарплату, это и правда был невероятно смелый поступок для женщины. А учитывая, что бывший муж, Вадим, помогать не собирался ни в воспитании, ни финансово, она была вынуждена взяться за новую работу.
— Всё встанет на свои места. Знаешь же, как говорят, что «не бывает худа без добра»? Так что не переживай ты так из-за этого.
Раздался пронзительный свист чайника, который можно было бы услышать в любой точке дома. Светловолосая тут же встала со своего места, чтобы выключить плиту. Вскоре по чашкам был разлит кипяток, и она опустила в них пакетики чёрного ароматного чая, который тут же заполнил кухню.
— Да, спасибо, и вы просто не представляете, как я вам благодарна, что сидите с Аней. Если бы не вы, мне можно было бы забыть о второй работе.
Одна чашка стала перед Марией Васильевной, и та сразу принялась накладывать себе сахар. Целых три ложки! Таня снова присела рядом, и они спокойно поговорили еще минут десять. Она и правда была очень благодарна соседке за такую услугу, тем более, что она делала это бесплатно. Каждый раз, когда Таня пыталась ей хоть что-нибудь дать, та только твердила, что ни копейки не возьмёт, и ей это только в радость.
— Понимаешь, мои сыновья давно выросли. Уехали в большие города, там женились, родили внуков, а приезжать, не приезжают. Поэтому мне шансы побыть бабушкой выпадают крайне редко.
Татьяна уже не раз ловила себя на мысли о том, с какой грустью и, может даже, сожалением говорит Мария Васильевна. Но единственное, что она может сделать, это только посочувствовать ей и хоть как-то ободрить. Но между тем время шло, и тот момент, когда нужно было выдвигаться, становился всё ближе. Блондинка, быстро извинившись, бросила свой чай и стала собирать ужин. Чтобы не мешать ей, старушка, взяв свою кружку, направилась в гостиную, всё через тот же коридорчик. Она прошла спальни и притормозила в дверном проеме, оглядывая комнату. Её взгляд остановился на маленькой девочке. По левую руку от двери стоял диван. Напротив, метрах в трех, небольшой телевизор на высокой тумбе. Между ними расположился белый пушистый ковёр, на котором и играла Аня.
— Здравствуй, Анечка! Как твои дела, деточка?
Мария Васильевна со всей присущей ей простодушностью обращалась к девочке, присаживаясь на диван и отпивая чай. Когда девочка обернулась, женщина улыбнулась шире. Аня была совсем не похожа на свою мать, по крайней мере, что касалось внешности. У малышки было круглое, еще по-детски пухлое, личико. Близко посаженые серо-голубые глаза, пока что были её самой выразительной чертой. Но определённо с возрастом всё измениться. Всё-таки ей было только пять лет. Что сейчас можно было сказать наверняка? Большие глаза с интересом смотрели на пожилую женщину. Девочка уже далеко не первый раз видела её, и потому не испытывала страха или стеснения. Мария Васильевна, в последнее время часто с ней сидела, и Аня просто привыкла к ней.
— Здрасте, тёть Маш.
Больше девочка не проронила ни слова. Она вернулась к своей тряпичной кукле, одетую в синий сарафан, на котором была вышита ромашка, и у которой были красивые, хотя и реденькие светлые локоны. Мария Васильевна знала, что для своего возраста Аня росла слишком самостоятельной. Если она была чем-то занята, то отвлечь её от этого важного занятия было очень сложно. Глубоко вдохнув, старушка дотянулась до пульта, лежавшего на подлокотнике дивана, при этом чуть не перевернула на себя чай. Она стала переключать каналы, пока не остановилась на каком-то сериале, сюжет которого медленно начинал её увлекать. Всё это время девочка сидела тихо. Она почти шепотом разговаривала с куклой, а Мария Васильевна, в силу своего возраста, сделала телевизор громче, из-за чего совсем не слышала, о чём бормочет Аня. Где-то минут через двадцать в зал вошла Татьяна. Она остановилась у дверного проёма, скрестив руки на груди. Взгляд её был направлен на дочь, и мысли вились вокруг одного вопроса: «А правильно ли я делаю?». Такими вопросами задаётся рано или поздно каждый родитель. Все мы хотим, чтобы наши дети выросли в достатке, которого мы не знали, и чтобы были достойными людьми. И вот в чём беда, многие родители совершают одну и ту же ошибку: путают свои желания, с желаниями своего ребёнка. А отсюда прорастает новый корень зла…
         Время было позднее и Тане уже нужно было бежать на работу. Она, опустив руки вдоль тела, стала медленно подходить к девочке. Соседка, сосредоточившаяся на сериале, краем глаза уловила это движение и даже немного подскочила на месте от неожиданности. Взгляд её помутневших глаз резко переместился на Таню, и она быстро успокоилась, отпивая свой уж остывший чай и опять глядя на экран телевизора. Мать присела на корточки перед девочкой. Её пальцы осторожно и заботливо заправили тёмные волосы за маленькое ушко.
— Анечка, маме пора на работу, так что ты останешься с тётей Машей.
Таня прощалась так с ней каждый раз, поглаживая её по голове. Но дочь почти не реагировала на её слова, перебирая локоны своей куклы.
— Пойдём, тебе пора спать.
Женщина поднялась на ноги, протягивая девочке руку, но та вдруг как будто застыла на своём месте. Не говоря ни слова, она прижала к себе куклу и подняла голову.
— Я не хочу в свою комнату.
Брови у Тани нахмурились от слов дочери. Такое заявление очень сильно её удивило. Она сначала даже растерялась.
— Что? Почему?
Но девочка замялась. Она опустила взгляд вниз, чтобы не видеть лица матери, которая её не понимала.
— Там со мной кто-то живёт.
В этот момент Мария Васильевна даже подавилась своим чаем, и послышался кашель. Но Таня только мельком посмотрела на старушку, желая убедиться, что с той всё хорошо. Она опустилась на колени перед девочкой, заглядывая в её лицо.
— Под моей кроватью. Я слышу его ночью. Он шкребётся, толкает мне кровать.
Женщина глубоко вдохнула.
— Анечка, это, скорее всего, ветки бьют в окно. Помнишь, так как раз у твоего окна береза растет. Если хочешь, мы их обрежем, и они больше не будут тебя пугать.
— Нет, это не дерево. Это тот, кто со мной живёт.
Аня была непреклонна. Татьяна смотрела на дочь и понимала, что, может быть, в этом есть и её вина. В детстве девочка была неуправляемой. Она была очень капризной, очень своевольной и часто делала всё наперекор родителям, не слушалась. В детстве Тани, когда она сама была такой, её мама, укладывая дочь спать, рассказывала ей страшные истории, вроде серого волчонка, который укусит за бочок, если девочка не уснет. Но сейчас, под влиянием Западной культуры, появилось много других героев, которыми принято пугать детей. Одним из таких был Бука или Бугимен, как его называют в англоязычных странах. Татьяна использовала этого персонажа, чтобы уложить дочь в кровать, и теперь могла увидеть последствия своего решения. Для неё, для взрослого человека, здесь не было проблемы. Всё, что кажется сверхъестественным, обычно, ни что иное, как игра нашего воображения. Таня была уверена, что если с ней всё было в порядке после таких историй, то всё будет хорошо и у её дочери.
— Хорошо. Тогда пошли и вместе глянем.
         Аня, как любой другой ребёнок, доверяла своей маме. Её слова могли успокоить и развеять даже самые жуткие страхи. Бросив взгляд на лицо матери, девочка протянула ей свою ладошку. Они вдвоём поднялись и пошли в комнату, которая была немного наискось от гостиной через коридор. Татьяна, подойдя к ней, свободной рукой открыла дверь и сразу с правой стороны нажала на включатель. Комната сама по себе выглядела небольшой. По правой стороне от двери стояла широкая и высокая кровать, а рядом высокий и узкий шкаф для одежды, который обычно называют «пенал». По левую сторону стоял письменный стол и еще пара других шкафов, которые образовывали собой так называемую стенку. Когда Аня начала подрастать, её родители решили закупить мебель девочке на вырост с надеждой, что потом уже и не придется делать капитального ремонта. В комнате было два окна, на которых висели белоснежные тюли с узорами бабочек и маленьких геометрических фигур, а перед ними шторы, которые они прикрывали ночью, но не до конца. За окном, которое было ближе к кровати, виднелась та самая береза, что стучала по ночам от ветра. Мать с девочкой присели перед кроватью и, отодвинув край одеяла, взглянули под неё. Дыхание затаилось. Даже когда ты знаешь, что ничего там не найдёшь, в мозгах всё равно всплывает вопрос: «А вдруг это правда?». Татьяна ничего здесь не хранила, а потому, как она и ожидала, тут ничего не было. Ну, разве что немного пыли, но это точно было поправимо. Выровнявшись и отпустив одеяло, женщина повернулась к Ане.
— Видишь, здесь никого нет.
Девочка слабо поджала губы и мирно улыбнулась. Ей и правда стало легче. Улыбнувшись в ответ, мать встала и, подняв дочку на руки, уложила ту в кровать, подоткнув её одеяло к самому лицу.
— Всё будет хорошо. Если вдруг ночью тебе станет страшно, помни, что с тобой всегда здесь будет тётя Маша. А там утром как проснёшься, я уже буду дома. Договорились?
Мать широко улыбнулась, и девочка повторила вслед за ней, хотя и не так явно, опуская глаза на игрушку.
— Тебе обязательно приснятся добрые и красивые сны. Засыпай, милая.
Женщина встала и, поцеловав дочь в лоб, стала направляться к выходу.
— Мама…
Таня остановилась и обернулась к девочке, разглядывая её.
— Что такое?
— Бука же не придёт за мной?
Женщина улыбнулась, переплетая свои пальцы.
— Ну что ты, родная, он приходит только к непослушным деткам, которые не слушаются маму с папой и не хотят засыпать по ночам.  
Татьяна почти незаметно пожала плечами, с улыбкой разглядывая девочку. Для матери всё это казалось ерундой. Бука — просто детская страшилка, которую рассказывают родители непослушным детям. Так же точно делала и мама Тани, когда та не хотела её слушать. А когда они стали постарше, то и сами любили частенько напугать друг друга, сидя в кругу. Когда у Ани начался этот период, когда ребёнок начинает проявлять свою волю, то, чтобы справится с ней, мать стала рассказывать и девочке эти истории. Так Таня могла хоть немного еще подержать дочь в контроле, и не переживать, что та что-нибудь натворит. Мысль о том, что если с ней всё хорошо, то и с Аней будет всё нормально. В детстве все боятся монстра под кроватью. Та темнота, что там сгущается, кажется непреодолимой, всепоглощающей. Но когда туда заглядываешь, оказывается, что никакого монстра там никогда не было. Это только игра воображения, где маленькая тень превращается в угрожающую когтистую лапу.
— Не переживай из-за этого. Просто засыпай.
Женщина, спокойно вздохнув, вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Она быстрым шагом прошла в свою комнату и стала собираться, потому что уже опаздывала. Через пятнадцать минут она должна была быть на работе. Да, город у них не большой, и из одного конца в другой быстрым шагом можно дойти за это время, но она не могла себе позволить опаздывать, поэтому для спокойствия любила приходить раньше.
— Вы даже не представляете, как я вам благодарна, Марья Васильевна.
Татьяна быстро забежала на кухню, накидывая на плечи лёгкую курточку, чтобы не замёрзнуть.
— Не бери в голову. Растить ребёнка одной это огромный труд, и кто как не старшее поколение лучшие помощники в этом деле.
Она добродушно улыбнулась, сидя за столом и отпивая свой ароматный чай со вкусом малины.
— Мы женщины все матери, и должны друг другу помогать.
Таня благодарно ей улыбнулась, попутно смахивая слезу со своих глаз. Эти такие простые слова вызывали в ней целую бурю эмоций, и в голову закрадывались те самые мысли, от которых казалось, что солнце пробивается сквозь густые тёмные тучи. Она чувствовала, что не одинока, и что всегда будут рядом те, кто готов будет протянуть ей руку помощи. Тяжело вдохнув воздух, она слабо улыбнулась.
— Спасибо. Тогда я пойду.
— Да, до встречи, дорогая.
Татьяна, наполненная светлой энергией с приподнятым настроением, отправилась на работу, где её ждали долгие часы ожидания возвращения домой. Мария Васильевна в это время вместе с кружечкой чая, направилась обратно в гостиную, где удобно расположилась на диване и переключала каналы, пока не наткнулась на сериал, где уже события закрутились настолько, что в жизни такого просто не бывает. Она уже далеко не первый раз сидела с Аней, и знала, что девочка тяжело засыпает. На это мог уйти час, два, а то и три. Поэтому спешить тоже ложиться спать так быстро, она не видела смысла. Если малышку что-то пугало, она начинала кричать, и тогда приходилось идти к ней. Старушка радовалась тому, что они живут не в многоэтажке. Хоть соседи не будут спрашивать, что тут твориться по ночам. А тут всё-таки что-то происходило…
          Как только дверь за мамой в комнату Ани закрылась, девочка заерзала под одеялом. Её широко раскрытые глаза смотрели в светлый потолок, на котором сейчас из-за ночника играли блики голубого, синего, фиолетового, желтого, красного. Маленькие руки прижимали к себе куклу. Одеяло ходило ходуном вверх-вниз, так часто девочка дышала. Аня приоткрыла губы и закрыла глаза.
— Он не придет.
Шепотом девочка повторяла эту фразу, крепко зажмуривая глаза. Её тонкий детский слух улавливал шаги, и потом послышалось, как закрылась входная дверь. Вокруг стало тихо. Только из розетки доносились слабые потрескивания, на которые уже Аня научилась не обращать внимания.
— Он не придёт.
Она повторяла фразу. Снова и снова. Острые зубы закусили нижнюю губу до боли. От неожиданности она взвизгнула, и перевернулась набок. Ушко оказалось прижатым к подушке, и она могла услышать отчётливый частый стук. На секунду девочке показалось, что это кто-то стучит в дверь, и она, резко поднявшись на руках, обернулась, чтобы на неё взглянуть. Испуганные светлые глаза смотрели на тёмное дерево, но там ничего не было. Опустив взгляд, Аня посмотрела на свою куклу. Прижав ту к себе, она снова легла на подушку, укрываясь одеялом с головой. Но стук повторился. Сжав свои губы, малышка свернулась калачиком, сильнее прижимая к себе игрушку. Так она чувствовала себя в безопасности, как в невидимом защищённом замке, куда посторонним нет входа. Под одеялом совсем скоро стало не просто душно, а до ужаса жарко, настолько, что по лбу, по спине стал медленно стекать тонкой струёй пот. Дышать становилось труднее и, уже просто не выдержав, Аня сбросила с себя одеяло, сев на кровати и стараясь отдышаться. Девочка оглядывалась по сторонам, будто пыталась кого-то найти. Сердце в её маленькой груди билось так сильно, что Ане казалось, будто кто-то бьёт по рёбрам изнутри. Ей было страшно. Рассказы матери о некоем Буке, который приходит к непослушным детям, очень сильно её впечатлили. Настолько, что она поверила в эти рассказы всем свои сердцем. И она знала, что чтобы тот таинственный монстр не пришёл к ней, она просто должна уснуть. Закрыть глаза и не открывать их до рассвета. Но как бы она не старалась, а уснуть не могла. Её взгляд остановился на зеркале. Там она увидела себя: бледную, перепуганную, местами маечка, в которой она спала, была мокрой и неприятно прилипала к телу. Волосы, заходившие ей за плечи, цеплялись за мокрое лицо. Взгляд девочки опустился ниже, и она замерла. Там, под её кроватью, было жутко темно. Ни один блик туда не попадал, и из-за этого казалось, что там темнее обычного. Аня приоткрыла губы, глубоко и часто дыша. По отопительным трубам послышался лёгкий скрежет, и внимание девочки сразу же переключилось туда. Там ничего не было. Только свет от её ночника хоть как-то облегчал ей душу, давая ощущение безопасности. Схватившись за свою куклу, девочка подоткнула своё одело под ноги, чтобы никто не смог под него пробраться. Сделав глубокий вдох, Аня легла набок, лицом к зеркалу, но глаза больше не закрывала. Глаза со всей свойственной им внимательностью смотрели в отражающую поверхность зеркала. Позади неё на стене горел ночник, переливаясь разными цветами, но девочка смотрела не на него. Всё её внимание сосредоточилось над тем, что могло таиться в темноте под её кроватью. В зеркале мелькнула тень. Она показалась и быстро исчезла. Глаза Ани округлились. Пальцы сильнее вжались в игрушку. Под кроватью послышался звук, как будто кто-то провёл по полу ногтями. Не выдержав напряжения, девочка закричала.     
Мария Васильевна в это время уже успела даже задремать. Кружечка с чаем, которую она так и не допила, спокойно стояла на небольшом столике, расположившимся рядом с диваном. Помимо этого там еще помещался небольшой светильник и телефон, которым обитатели на деле пользовались редко. Тот сериал, который она начала смотреть, затянул её с первых секунд просмотра. Но как бы она не старалась, а досмотреть до конца у неё никогда ничего не получалось. Посторонние звуки, чужие голоса сливались в один непонятный гул, и действовал на неё убаюкивающее. Поэтому не удивительно, что она так и не смогла его досмотреть, а уснула, даже не досмотрев первую серию. Но среди этого успокаивающее шума, вдруг раздался крик. Спросонья женщина распахнула глаза и стала оглядываться по сторонам. Но потом она будто вспомнила, что у неё в соседней комнате ребёнок, быстро, насколько могла это сделать, поднялась и поспешила в комнату девочки. Дверная ручка провернулась, и дверь открылась, впуская в комнату фальшивый свет лампочек. Старушка нажала на кнопку включателя, и здесь стало так же светло, как и в других комнатах. Она нашла взглядом Аню, которая сидя на своей кровати, закрывала лицо руками и тихо всхлипывала. Мария Васильевна подбежала к ней, присаживаясь на край кровати и обнимая девочку.
— Анечка, что случилось, золотая ты наша?
Девочка, прижимаясь к женщине и вытирая своё мокрое лицо, прятала его.
— Там, под кроватью…
Она говорила немного запинаясь.
— Тёть Маш, под кроватью…
Женщина, погладив девочку по плечам, отодвинула её от себя, заглядывая в её испуганные глаза.
— Хорошо. Давай, мы с тобой спустимся и вместе посмотрим что там. Идёт?
Аня подняла глаза на свою няню. В её детском взгляде зажглась та самая надежда и ощущение безопасности, которое только взрослые могут дать ребёнку. Женщина подушечками пальцев стёрла пару слезинок, которые выбились из её девочки. Аня закачала головой, так говоря, что она согласна на такое условие. Взяв тетю Машу за руку, она осторожно вылезла из-под своего одеяла и коснулась пятками немного жесткого ковра.
— Так, а теперь мы опустимся вниз и посмотрим.
Взяв девочку за руку, женщина стала тяжело опускаться на колени, чтобы заглянуть под кровать. Суставы уже болели, поэтому у неё на всё это ушло около полминуты, а то и больше. Аня тоже не торопилась, опасаясь, что там увидит сейчас что-то страшное. Детский страх, что под её кроватью кто-то живёт, сейчас был как никогда сильным, и мысль о том, что ей предстоит встретиться с ним лоб в лоб пугала еще больше. Они опустились и приподняли край одеяла. У девочки сердце уходило в пятки, по мере того, как подымалось злополучное одеяло. Дыхание учащалось, и даже то, что няня держала её за руку, не спасало. Но когда всё постороннее оказалось убрано, девочка на мгновение замерла, большими глазами рассматривая пустое пространство. У них ничего не хранилось под кроватью, поэтому здесь они нашли только пол, который чуть-чуть успел припасть пылью, да пару паутинок по углам. Глаза темноволосой девочки опустились вниз. Всего за одну секунду дышать стало легче. Видя эту самую пустоту перед собой, она успокоилась, мысленно приговаривая, что там никого нет.
— Вот видишь! Никто тут не живёт.
Голос Марии Васильевны звучал весело, почти жизнерадостно, что несомненно ободряло Аню.
— Всё, Анечка! Пора в кроватку! Зачем тебе этот ночник? Может, ты попробуешь спать без него, а то он тебе уснуть не даёт.
Девочка с облегчённой душой забралась обратно под одеяло, укладываясь головой на подушку.
— Я без него не спала.
— Давай, попробуем? Я его уберу вот сюда на стол, а ты, если вдруг не понравится без него, возьмёшь его обратно, идёт?
С этими словами женщина выдернула ночник и положила его в указанное место так, чтобы девочка могла без труда до него дотянуться. Окна они полностью никогда не зашторивали, поэтому лёгкий свет с улицы мог вполне заменить свет от ночника.
— Ну всё, Анечка, сладких снов! Время позднее!
Женщина уже собиралась было уходить, как её окликнула девочка.
— Тёть Маш?
— Да?
— А как вы думаете, Бука живёт здесь у меня?
— Кто?
Женщина немного сощурилась, глядя на малышку, не понимая о чём та ей говорит.
— Ну Бука, который непослушных детей кушает….
На лице у Марии Васильевны отразился минутный шок. Она никак не ожидала такого вопроса, но для себя предположила, что Бука это тот самый страшный зверь, живущий под её кроватью, которого она боится и поэтому не спит.
— Ну, мы с тобой посмотрели под кроватку и убедились, что там никого нет, правда?
Девочка утвердительно кивнула головой.
— Вот. А когда мы выключаем свет, то там ничего не меняется. Как и при свете, там никто не живёт. Эта комната целиком и полностью твоя. А если он опять придёт тебя пугать, скажи, что придёт тётя Маша и накажет противного Буку.
Старушка широко и озорно улыбнулась, и на удивление Аня ответила ей в ответ, прижимая к себе куклу и укладываясь набок.
— Спокойной ночи, тёть Маш.
— Спокойной ночи, Анечка.
Широко улыбаясь, женщина вышла из комнаты и осторожно прикрыла за собой дверь. Девочка впервые задала ей такой вопрос, отчего та немного растерялась. Всякие там байки про домовых, бугименов, русалок уже давно казались ей детскими сказками, на которые не стоит обращать внимания. Главное было показать ребёнку, что он в полной безопасности и может спокойно жить дальше. В нашей реальной жизни и так слишком много опасности, чтобы еще сражаться и с воображаемой. Тяжело вздохнув, женщина вернулась в зал, где снова села перед телевизором. Она была уверена, что теперь всё пойдёт гладко, и ночь пройдёт спокойно. Но желание узнать дальнейшие события сериала, не давало ей прилечь ни на секунду, даже со знанием, что она всё равно уснёт. Между тем, когда в комнате Ани погас свет, девочка уже более спокойно выдохнула и сомкнула глаза. Каждый раз, когда её пугал какой-то шум, в голове рисовалась картинка, как они заглядывают под кровать, и становилось легче. Почти любому звуку можно было найти вполне нормальное объяснение. На этой волне спокойствия она медленно заснула, уверенная в том, что она в своей комнате совершенно одна, и что под её кроватью точно никто не живёт. Но это продолжалось недолго.
        Стояла уже глубокая ночь. Во всём доме свет был погашен. Все его обитатели давно отправились спать и уже видели сны. Но в комнате Ани точно кто-то не спал. Девочка спала, но даже сквозь сон смогла почувствовать, как её матрас на её кровати резко просел вниз рядом с ней. Тонкие брови нахмурились, и сон медленно сбился с толку, возвращая девочку в реальность. Еще даже не открыв глаза, Аня почувствовала, как кто-то гладит её по волосам. Она улыбнулась. Подсознательно она подумала, что уже утро и пришла мама, чтобы разбудить её, напомнить о том, что пора вставать. Но голоса не было слышно.
— Мам….
Девочка тихо отозвалась и, не открывая глаз, перевернулась на тот бок, с которого её гладили. Веки стали медленно подыматься, а перед ними пустота. В комнате было темно. В окно, зашторенное только по бокам, пробивался слабый лунный свет, давая очертания предметам мебели, что здесь стояли. Глаза её округлились, осматривая пространство вокруг. Аня часто задышала, натягивая своё одеяло до самого носа. Под одеялом было жарко, но по коже пробежались мурашки, как от сильного холода. Осознание того, что еще не утро, и что матери рядом нет, сильно испугали девочку. Она точно помнила это ощущение, будто кто-то провел ладошкой по её волосам. Глаза забегали вокруг. Может, ей просто приснилось? Может, этого не было? Подобные и множество других вопросов стали пробегать в голове девочки. В попытках успокоиться, она провела рукой по своей голове. Как только пальцы коснулись волос, она замерла. Вместо того, чтобы ощутить их мягкость, девочка почувствовала что-то липкое на своих пальцах. Какое-то вязкое вещество, тянувшееся как жвачка. Аня села на кровати, поднося руку к лицу и пытаясь рассмотреть, что там было. Резкий удар в окно. Девочка подпрыгнула на месте от этого звука, сразу же подымая взгляд к его источнику. Из-за сильного ветра ветки дерева, что росло около её окна, стали доставать до него и неприятно бить в стекло. Округлённые глаза темноволосой девочки медленно переместились на дверь. Но то, что она увидела, напугало её еще больше. Её светлая дверь сейчас казалась еще темнее, чем было у неё под кроватью. Если бы она не посмотрела на неё, то, наверное, и не заметила бы, как судорожно, но осторожно дергается ручка. Будто кто-то хотел её открыть и не мог. Не открывая взгляда от двери, девочка осторожно и как можно тише, отодвинула своё одеяло. Маленькие босые ноги сползли на пол. Девочка обернулась, глядя в окно. Там за окном, как она перевела взгляд, исчез чёрный бесформенный силуэт. Маленькие кулачки крепко сжались. Аня осторожно повернулась к двери. Ручка перестала шевелиться, и девочка осторожно взялась за неё, опуская вниз. В небольшом коридорчике, разделяющим её спальню и гостиную, было темно. Ничего не рассмотришь. Аккуратно ступая, чтобы не шуметь, девочка прошла в гостиную.
— Тёть Маш?
Она различила женщину, лежавшую на диване. Видимо, она уснула за просмотром, а телевизор выключился автоматически. Аня подошла к ней и стала тянуть ту за руку.
— Тёть Маш, мне страшно.
Её тонкий голос раздавался лёгким эхом по комнате. Большие глаза сосредоточились на женщине, хотя почти не могли рассмотреть её черты лица. Пальцы девочки опустились ниже на её ладонь. Кожа её рук была сухой, как будто ты взял в руки хлипкий осенний лист, что вот-вот распадётся. Девочка вдруг отошла на шаг. Её рука потянулась к светильнику, что всегда стоял на маленькой тумбочке. Клац — послышался звук, и комната озарилась светом. Светлые глаза поднялись к лицу женщину, и в них застыл ужас. От некогда полной, но красивой женщины осталось только воспоминание. Вся её кожа казалась высушенной, из-за чего стала чёрно-коричневого цвета. Её полнота сошла на «нет», и скорее она выглядела как иссушенный скелет, который лежал здесь много лет. От вида этой картины, девочка закричала. Развернувшись, она убежала в свою комнату. Двери захлопнулись за ней. Аня запрыгнула на свою кровать, с головой спрятавшись под одеялом и закрывая лицо руками, которые сейчас было мокрым от слёз. Тогда девочка еще не понимала, что женщина уже мертва, но вид этого зрелища казался ей настолько устрашающим, что вводил её в состояние паники. Она не знала, что ей делать. И так, она прождала вплоть до утра.