Нечто странное. Четыре лунных повести

Глава 9

(Тот же вечер)

Стараясь не шуметь, он вернулся домой. Из гостиной доносился звук работающего телевизора, и Петер, не привлекая внимания, проскользнул в свою комнату. Он достал из шкафа большую черную спортивную сумку и начал лихорадочно ее наполнять: кое-что из одежды, ноутбук, и, главное, деньги. По пути из бара, он снял в банкомате все свои сбережения — несколько тысяч, рассудив, что наличные — это как-то надежней. Этой суммы должно было хватить на порядочное время, а там видно будет. Петер рывком застегнул молнию и огляделся. Вроде все. Пора. Он подхватил сумку и, ни с кем не попрощавшись, вышел из дома.

Когда Петер привычным маршрутом пробрался на кладбище, уже начало темнеть, и возле некоторых надгробий зажглись огоньки электрических лампадок. Перед могилой Эрики он небрежно бросил сумку на траву и повернулся к сторожке.

— Эрика! — позвал он негромко.

Ответа не последовало. Он позвал снова, и опять безрезультатно. Вокруг стояла почти осязаемая вязкая тишина. Петеру стало страшно: а если он опоздал, так долго не решаясь принять это единственное и очевидное, такое простое решение? Вдруг с Эрикой что-то случилось, и он никогда ее больше не увидит? Это было невыносимо. Он сжал ладонями голову, все еще гудевшую от выпитого в баре.

Вдали отчетливо простучал поезд. Петер встрепенулся, сделал два шага к двери сарайчика и, стараясь, чтобы голос не дрожал, громко произнес:

— Эрика, любимая, ты меня слышишь? Это я…

На краткий миг снова воцарилась тишина, а потом такой знакомый тихий шепот спросил:

— Петер, ну зачем ты пришел? Я еще так слаба: до полнолуния очень далеко. Я же просила… Ты же обещал!

Зыбкий призрак девушки появился на пороге, не потрудившись открыть дверь. Эрика стояла обнаженная и беззащитная, обхватив себя руками в тщетной попытке согреться.

— Я помню милая, — он приблизился к привидению, — я придумал, как сделать так, чтобы мы никогда больше не расставались!

— Ты сам не знаешь, о чем говоришь!

— Просто послушай. Это же так просто, я удивляюсь, как сразу до этого не додумался, — продолжил он, горячась, опасаясь, что Эрика его перебьет, — подойди ко мне! — Девушка доверчиво приблизилась. — Смотри, все, что нам нужно, это чтобы ты забрала у меня часть моего тепла, как ты умеешь, только чуть больше чем раньше. И все. Я стану таким как ты. А ты станешь чуть сильнее. И мы будем вместе ждать луну, и ты не будешь больше сходить с ума от отчаяния и одиночества. А в полнолуние мы будем все также бродить по паркам и любить друг друга... Видишь сумка? — он махнул рукой за спину. — Там деньги, нам хватит надолго...

Говоря это, Петер вплотную приблизился к Эрике и попытался ее обнять. Девушка отчетливо вздрогнула и резко выскользнула из его рук.

— Ты пьян! — догадалась она.

— Немного, — не стал отнекиваться Петер и снова приблизился к призраку, — но это не важно. Я все предусмотрел. Мы будем счастливы и не только теперь, а всегда.

— Замолчи! — почти беззвучно закричала она. — Никто не знает, что может из этого получиться. Нет! Никогда! Уходи.

Эрика прижалась голыми лопатками к двери сторожки и попыталась пройти сквозь нее, чтобы укрыться внутри. У нее не получилось: она была слишком слаба, а последний всплеск энергии совсем лишил ее сил. Петер подошел и обнял безвольное призрачное тело девушки. Она беззвучно и бесслезно плакала.

— Не бойся, милая, я все продумал. Доверься мне. Я все сделаю сам так, как решил.

— И ты просто хочешь обо мне позаботиться... — еле слышно прошептала Эрика.

Он не ответил, закрыл глаза и сосредоточился, взывая к жизни те непередаваемые ощущения, которые испытывал, занимаясь с Эрикой любовью. У него ничего не получилось, ведь этот процесс требовал обязательного участия обоих. Петер попытался снова. Опять ничего. Он чуть не застонал от отчаяния и вдруг почувствовал, как девушка подалась ему навстречу. По всему телу забегали знакомые мурашки. Не открывая глаз, Петер счастливо рассмеялся, он уже отчетливо ощущал приятный, такой знакомый ментоловый холодок, он уже чувствовал, как тело Эрики обретает упругость под его жадными ладонями. И вдруг мятная прохлада в мгновение ока сменилась жутким иссушающим холодом, перед закрытыми глазами мелькнула черная вспышка, беззвучная и всепоглощающая. И больше не было ничего.

— Что же ты наделал, любимый!

Эрика стояла, обхватив себя руками, словно ей все еще было холодно. Она была одна. Ее нагое гибкое тело обрело вес и плотность, светлея гладкой кожей в сгущающихся сумерках. Девушка осторожно, словно привыкая, потянула носом воздух, ставший в тысячу раз более концентрированным. Эрика приложила руку к груди, и из ее невозможных прозрачных глаз брызнули слезы: внутри ритмично билось ненужное раньше сердце, кровь, покалывая тысячами иголочек, уже разбегалась по самым мелким капиллярам. Она вздрогнула, сделала шаг и зацепила пальцами ноги черную спортивную сумку, валявшуюся в траве там, где ее оставил Петер. Эрика не обратила на это внимания, она подошла к своей могиле и опустилась на колени. Жесткая короткая трава больно впилась в голые колени, заставив девушку поморщиться. Она подалась вперед и провела тонким пальцем по буквам, обрисовывая их четкие контуры.