Нечто странное. Четыре лунных повести

7

Влад смотрел, как луна медленно тает в светлеющем небе. Он жутко замерз, но был настолько опустошен и подавлен, что никак не мог заставить себя встать. Наверное, надо было что-то делать, бежать в полицию, или хотя бы самому обшарить здесь каждый сантиметр, даже понимая, что это бесполезно: рационального объяснения произошедшему не было, а в области мистики полицейские обычно бессильны. Но и уходить он не смел: где-то в глубине души еще теплилась робкая надежда, что история еще не окончена, а следовательно он может понадобиться здесь.

* * *

Анечка вскрикнула от неожиданной боли в ступне, словно наступила на острый камешек, и все-таки открыла глаза. Это оказался не камень, а небольшая еловая шишка, которые так часто попадаются на лесных тропинках. Уже совсем рассвело, луны не было и в помине, над притихшей рекой лениво колыхался розоватый в первых лучах просыпающегося солнца полупрозрачный туман. Больше всего ей хотелось просто сесть и выплакаться, хотя физически Анечка чувствовала себя на удивление неплохо. Но она не могла себе позволить такой роскоши, во всяком случае пока.

Влад сидел у самой воды, устало привалившись спиной к дереву. Лицо его осунулось, глаза невидяще смотрели перед собой. Анечка тихо опустилась рядом с ним на холодный песок, взяла его руку в свою.

— Ты вернулась, — прошептал Влад, не поворачивая головы.

— Конечно. Тигрихи своих не бросают!

— Я боялся, что никогда тебя больше не увижу.

— Глупый, не могла же я т’тебя вот т’ак тут оставить!

— Правда?.. Ты выглядишь усталой. Произошло что-то серьезное?

— Наверное. Это надо еще обдумать. Но, в основном, сплошные переживания, ничуть не более страшные, чем выйти первый раз в купальнике на публику.

— Не хочешь поделиться?

— Хочу, но не сейчас, чуть попозже, хорошо? Мы т’ам все выяснили. Д’умаю, больше ничего подобного не случится. Правда с лунными узорами, похоже, я рассталась навсегда.

— Почему? — Влад постепенно приходил в себя, в его глазах появился отблеск живого интереса.

— Я не приняла подарка от своей новой подруги, и она за это на меня серьезно обиделась.

— Луна?

— Луна.

— Ты расстроена?

— Ничуть. У меня есть т’ы, а вся эта мистическая атрибутика не т’ак уж и впечатляет на самом деле… Хотя левитация — это довольно прикольно.

Влад повернулся и холодными руками немного неуверенно обнял Анечку, словно опасаясь, что от его прикосновений девушка растает, как фантом.

— Как же хорошо, что ты вернулась!

Они поцеловались.

— Слушай, т’ы же промок и замерз совсем! — Анечка вскочила на ноги. — Д’авай-ка домой! Еще не хватало, чтобы т’ы заболел! Залезем в горячую ванну, а потом будем пить какао с зефирками.

— Звучит потрясающе!

Влад поднялся вслед за ней и сделал несколько шагов хлюпающими кроссовками, разминая задеревеневшие ноги.

— Ты же расскажешь мне, все-все, что произошло?

— Обязательно… — Анечка отыскала в сырой от росы траве свои кеды и торопливо завязывала непослушные шнурки. — С кем же еще мне д’делиться своими историями?

Не мешкая они отправились домой, через полчаса уже вышли из леса, где на мосту их встретило приветливое теплое солнце, отгоняя тревожные воспоминания и вселяя надежду на чудесное будущее. Еще через полчаса Анечка по пути в ванную, откуда слышался плеск льющейся воды, задержалась перед зеркалом и, отсалютовав своему усталому, но довольному отражению кружкой дымящегося какао, прошептала:

— Какая же т’ы все-таки дура, д’девочка-Анечка! Но дура счастливая!