Недавнее путешествие

Глава 6

— Что ты орешь на весь лес? Все нормально.

В последний момент вертолет уперся в торчавший из ствола мощный кривой сук и замер сантиметрах в двадцати от Морозова, чуть накренившись.

— Морозов, — простонал Листовский, — ты сволочь! Меня чуть инфаркт не хватил. Сказано тебе было: ОСТОРОЖНЕЙ!

— Можно подумать, я специально…

— Отойди от этого долбаного вертолета!

Листовский опустился на бревно, несколько раз щелкнул зажигалкой, закурил. Компаньон присел рядом.

— Лис, ну ты чего? У тебя руки дрожат.

— У тебя зато не дрожат.

— Так ведь обошлось. Да я бы успел отскочить.

— Успел бы он… Не подпущу больше к машине. У тебя чувство опасности отсутствует начисто.

— А когда мы отсюда выберемся, если будем осторожничать? Через три месяца?

— Чем тебе тут не нравится? Вон, небо голубое, травка зеленая. Воздух чистый. Андрюха, ты все это видеть можешь и дышишь. А если бы…

— Хватит уже, проехали. Не знал, что ты такой нервный.

— На сегодня работа закончена, баста. Какой же ты придурок… Что бы я твоим безутешным родителям сказал?
— Листовский, мои безутешные родители с тобой вообще не разговаривают уже сто лет. И на порог не пускают. Ты же разлагающе на меня влияешь. Забыл?

— Помню. Схожу нашего младшего научного предупрежу, что мы уходим. И только попробуй без меня к вертолету сунуться...

Однако Петя, будто уловив слова Листовского, сам уже появился на поляне. Вид у него был довольный, можно даже сказать, торжественный.

— Я, в целом, на сегодня закончил. Катя очень хорошо помогла, заодно и разобрала все по полочкам. Осталось одну деталь достать, но это я по знакомым поспрашиваю. А у вас как дела?

— Да мы тоже — что сумели уже сделали.

— Впечатляет. Но что с вертолетом? Как-то накренился, кажется…

— Просто потерял опору и чуть не долбанулся. Мелочи жизни.

— В сущности, — произнес Петя, внимательно присмотревшись, — осталось только из-под него толстые ветки убрать.

— Думаешь, это так легко?

— Нет, конечно. Шасси-то не колесное. С соседом посоветуюсь, я про него вам говорил. Он тоже, кстати, в отпуске.

— Скоро про наш визит будет знать весь Барданск.

— Что ты, Алик не болтун. Он очень…

— Короче, мы пошли, — перебил Листовский. — Нам еще надо по магазинам прошвырнуться, а то мы тут безо всего.

— Давайте я вам наш универмаг покажу. Но вообще, если что-то нужно, не стесняйтесь. Все, чем богат, как говорится… Сейчас Катю позову и лабораторию закрою.

— А замок? — спохватился Андрей.

— Я уже починил.

*****

Главный магазин Барданска, расположившийся в двухэтажном бетонном здании, встретил потенциальных покупателей не слишком приветливо. В непосредственной близости от парадной двери дама в синем халате ожесточенно орудовала шваброй с насаженной на нее тряпкой из мешковины. Пахло от тряпки довольно мерзко. Дама посмотрела на осмелившихся проникнуть в только что отмытое помещение. Посмотрела сердито, если не сказать больше.

— Проходи, чего застыл, — слегка подтолкнул компаньона Листовский и переступил через распластавшуюся под его ногами тряпку. — Потом будешь на сервис удивляться, нам некогда.

Он повернулся к провожатому.

— Петь, нам надо какие-нибудь припасы прикупить, а то некоторые в буфете ничего не жрут. Хотя бы что-то сладкое.

— Кондитерский на первом этаже, налево. И другие продуктовые отделы в той стороне. А завтра можем вместе в столовую сходить, я там обедаю, когда самому лень готовить. Вот тут совсем рядом — хозяйственный и всякая парфюмерия. Направо — спортивный, игрушки, музыкальные инструменты.

— Музыкальные инструменты непременно приобретем.

— Наверху одежда, обувь, книжный… Ох, в книжном же новые поступления ждали! Может, вы пока сами сориентируетесь, а я поднимусь, узнаю? Или...

— Я бы тоже в книжный заглянула, — сказала Катя. — Интересно посмотреть, что раньше люди читали.

— Правда ведь, интересно? — обрадовался Петя, уже готовый взлететь вверх по лестнице.

— Петь, погоди! — окликнул Листовский. — Если разойдемся, ты Катю потом проводишь, ладно? Только в гостиницу не входи и вообще близко не маячь, а то мы и так на крючке.

— Да, я понял. Обязательно провожу Катю.

Младший научный сотрудник с начинающим бухгалтером моментально исчезли из виду, а компаньоны направились за покупками.

Хозяйственный отдел представлял собой странное скопище предметов, на первый взгляд совершенно не сочетавшихся друг с другом. Хотя, возможно, это было ложное впечатление, и в подборе товаров имелся некий скрытый смысл. Напротив входа находился прилавок с косметикой, парфюмерией и бытовой химией. Тут уже смотреть было почти не на что. На пятачке между двумя прилавками — касса. Покупателей не было. Единственным живым существом здесь оказалась упитанная особа за хозяйственным прилавком.

Взгляд Листовского с ходу зацепил кое-что достойное внимания.

— Морозов, это именно то, что нужно.

— А что это?

— Кипятильник. У моих родителей такой же на балконе хранится. Наверно, на случай войны. Чай в номере будем пить и наслаждаться. Кате тоже возьмем.

— Как скажешь.

— Нам, пожалуйста, два кипятильника, зубную пасту, крем для бритья, мыло, шампунь, салфетки бумажные...

— Погодите, сейчас выпишу.

Продавщица начертала на крошечном листке загадочные закорючки. Приподнялась, вышла из-за прилавка. Переваливаясь, приблизилась к другому прилавку, с трудом протиснулась за него.

— Пасту какую?

— Да у вас тут выбор небогатый. Мятную.

— Мыло только детское.

— Давайте детское. И два полотенца еще.

— Полотенца только вафельные остались.

— Голову поднимите, вот как раз два висят, почти махровые.

— Значит, последние.

Потом снова записи уже на другом листке, медленное вылезание из-за прилавка, добавление информации о полотенцах в первый листок, поход к кассе, вдумчивое пробивание чеков. Наконец, перед покупателями оказались их скромные покупки.

— В пакет положите, пожалуйста.

— В какой еще пакет? Могу в бумагу завернуть, — она потянулась пухлыми пальцами к стопочке из листов бурой грубой бумаги.

— Мы что, с этим дурацким свертком должны через весь город тащиться? — изумился Морозов.

— А где я вам пакет возьму? Вы из Москвы, наверно, приехали?

— Да, и что теперь?

— Андрюха, погоди, — встрял Листовский. — С пакетами нынче перебои. Давай лучше сумку хозяйственную купим.

Он показал на тряпичную сумку, свисавшую с полки.

— Что еще за авоська?

— Авоська — это сетка, запомни, хипстер. А это сумка такая хозяйственная.

Очередь в кондитерском отделе была небольшая, человек десять. Листовский проскользнул к прилавку и скоро вернулся.

— Знаешь, очень даже неплохой ассортимент. «Каракум», «Белочка», «Тузик», «Снежок» и еще батончики какие-то. Что возьмем?

— Давай всего понемногу.

— Точно. Когда еще распробуем здешние конфеты.

Закупив, кроме конфет и уже оцененного накануне печенья «Листики» пачку чая с таинственным номером «тридцать шесть», попробовав пару-тройку конфет, утрамбовав покупки в тряпичной сумке, друзья заглянули в остальные продуктовые отделы, но быстро разочаровались и вернулись к площадке перед лестницей.

— Вов, а почему у продавщиц морды такие зверские? — спросил Морозов.

— А ты чего хотел? Это ж эпоха дефицита. Покупатель всегда неправ. Ну что, на второй этаж? Трусы-носки?

— Пошли. Давай еще что-нибудь из шмоток прикупим. Я не привык по три дня одни и те же вещи носить. Еще хорошо, что прохладно, а вдруг жара наступит. Хотя бы пару футболок.

—Ну-ну. Та-ааа-ак, с той стороны, похоже, все женское. Нам в другую сторону…

Они миновали выставку мужских костюмов и довольно устрашающих на вид пальто, потом попали в следующий отдел. Точнее не попали, а могли бы попасть, будь вход в него беспрепятственным. Увы, чтобы оказаться внутри, требовалось отстоять внушительную очередь, как ни странно, состоявшую преимущественно из женщин.

— Значит, что-то хорошее продают. Вы не подскажете… — обратился Листовский к стоявшей неподалеку симпатичной даме в кофточке с рюшками.

Она охотно ответила, даже не дослушав:

— Белье мужское импортное выбросили.

— Выбросили? Андрюха, срочно вставай в хвост.

— И долго мы будем в хвосте стоять?

— Постоим, куда нам спешить. Ясно теперь, почему на улицах так мало народу. Все тусуются в этой очереди.


Когда через полчаса они попали в заветный отдел, выяснилось, что очередей две. Одна к прилавку, другая к кассе. Листовский попытался незаметно просочиться вперед. Очередь сдержанно, но угрожающе зашипела. Пришлось вернуться.

— Не понимаю, зачем две очереди…

— Тебе этого не понять, Морозов. Ладно, вставай в кассу, а я…

Морозов с таким страдальческим видом посмотрел на компаньона, что тот сжалился.

— Так уж и быть, без тебя справлюсь. Подожди в кафешке. Возле лестницы вывеска «Кафетерий». Закажи что-нибудь и можешь кайфовать, если совесть позволяет, пока я тут мучаюсь. Держи сумку.

— Лис, ты настоящий друг!

Не прошло и получаса, а Листовский уже со свертками в руках зашел в кафетерий. Там царил полуинтимный полумрак, матовые плафоны отбрасывали блики на темно-коричневые полированные панели. Морозов расположился за столиком в глубине, лениво потягивал коктейль из высокого стакана. Такой же стакан с торчавшей из него соломинкой стоял рядом, на двух блюдцах млели пирожные с жирными кремовыми розами. Почти все столики были свободны. Только за самым крайним виднелся мужчина средних лет, да еще за одним две не очень красивые девушки ели мороженое из металлических вазочек.

Дождавшись, когда Листовский усядется напротив, Морозов тихо сказал:

— Лис, вон тот тип за нами наблюдает.

— Где?

— У двери сидит.

— С чего ты взял?

— Я на него еще в гостинице обратил внимание, он возле администраторши околачивался. Потом на улице, когда мы к магазину подходили, на другой стороне стоял. А теперь сюда приперся.

— Это паранойя, Морозов. Чем тебе дядечка не угодил? Городок маленький, естественно, все друг у друга под ногами путаются.

— Никакая не паранойя. Он смотрит на нас, как удав на кроликов. Твой Саныч шпиона подослал. Не дай бог за нами в лес таскался.

— Не было никого в лесу, кроме нас, я отвечаю.

Листовский обернулся, внимательно посмотрел на подозрительного гражданина. Тот не менее внимательно воззрился на Листовского.

Листовский почесал кончик носа. Гражданин достал из кармана платок и промокнул лоб.

Листовский высунул язык. Гражданин одним глотком допил то, что оставалось у него в чашке, встал из-за столика и покинул кафетерий.

— Спалился.

— Наверно не привык к такой наглости. Пей коктейль, вкусный… А я сейчас нам кофе принесу.

Пока Морозов ходил к стойке, Листовский сдвинул два свободных стула и разложил на них свертки, дабы отчитаться перед компаньоном о своих достижениях на ниве приобретательства.

— Что купил? — полюбопытствовал Морозов, ставя перед ним чашку с кофе.

— Все, что надо. Даже пару футболок и маек. Зацени, какие трусики…

Он достал из свертка свое приобретение:

— Не «Кельвин Кляйн», но тоже ничего. Из братской ГДР. За ними, собственно, все и давились.

Две поглощавшие мороженое девушки прервали свою беседу.

— Листовский, что ты машешь трусами в общественном месте?

— Просто горжусь, что сумел их приобрести. Так мало человеку нужно для гордости!

— Молодец. Я думал, ты до вечера в очереди проторчишь.

— Да я с одной тетенькой разговорился. Она поближе к цели стояла. Слово за слово, как-то незаметно вместе с ней просочился. Сначала дамы на меня окрысились, но потом успокоились. Такая уж у меня харизма.

— Вовка, ты в любую эпоху выживешь.

— А то!