Неделя в стае или как убить ведьму

Глава 2

Меня растили в боли.

Нет, меня не били — в привычном понимании этого слова. На Ведьминской горе не было места жестокости. Там царила дисциплина, подчинённая древним знаниям и странному пониманию слова “забота”. Мы не чувствовали ласки — лишь давление ответственности, переданной нам от тех, чья кровь восходила к самой Прародительнице. Каждая женщина здесь была сталью, вываренной в травах и крови, и к нам — будущим ведьмам — относились, как к заготовкам того же металла.

Я попала туда слишком рано, чтобы помнить запах материнской кожи. Почти не помню её голоса. Мои воспоминания начинаются с момента, как болотные лягушки сами карабкались ко мне в ладони, а ягоды различались по ядовитости одним только взглядом. Мне было шесть. Может, пять.

И среди всей этой холодности и правилам — мне всё же повезло.

Потому что через два года на гору привезли Амайю.

Мою младшую сестру.

Она бросилась ко мне, едва меня узнав — и тем самым сразу подписала приговор нашим встречам. Ведьмы отгородили нас друг от друга как могли. Разные классы, спальни, даже перерывы — всё строго рассчитано, чтобы ни одна из нас не утонула в человеческой привязанности.

Ночами она пробиралась ко мне, пряталась в кровати,и прижималась холодными ногами. Мы делились воспоминаниями, фантазиями и страхами. Амайя была другим существом — хрупкая, отчаянная, не поддающаяся дрессировке. Она смеялась там, где я осторожничала. Она жила, а я выживала. Но мы любили друг друга как сестры.

Именно это чувство — тихое, упрямое — в итоге стало моей самой сильной магией. И моей самой большой слабостью.

Так что когда огонь Винса врезается в меня, я не теряю сознание сразу. Хоть заклинание прожигает кожу и мышцы, я держу глаза открытыми. Потому что уже знаю: если ослепнешь — уже не спасёшься.

Живой огонь. Его собственное творение. Убийца с гарантией.

Я знала это заклинание.

Не только Винс кое-чему научился в наших страстных и таких коротких отношениях.

И потому, пока боль не ослепила и не съела целиком, я со всей силы держу глаза открытыми.

Я выдохнула инструкцию Карине, как будто отдавая завещание.

Холод. Вода. Глотать — когда смогу.

Никто другой кроме Винса бы не додумался. Никто другой кроме ничего не смыслящей в магии волчицы бы не поверил.

Но она — поверила.

Я уже не соображаю, и мне почти плевать на смерть. Не факт, что Карина успеет. И уж тем более вообще нет гарантии, что оборотни захотят меня спасти. Но я помогла им, и, возможно, хотя бы за это они решат дать ведьме выжить…

Жжение в теле теперь как-будто вперемешку с обжигающим холодом, и эта смесь настолько отвратительна, что я дергаюсь, мечтая избавиться хотя бы от чего-то. Тут же чьи-то руки вцепляются в плечи, и куда-то тянут, а рот насильно разжимают пальцами.

Что происходит?

— Пей! — слышу сквозь боль, что усилилась, когда я оказалась без ледяного жара, а осталась лишь в агонии внутреннего пожара.

К губам уже поднесли кружку, и я понимаю что надо пить. Понимаю — и не могу глотнуть, просто не работают нужные мышцы, и вся вода выливается обратно.

А потом — лёд.

Чья-то отчаянная догадка, и она сработала. Холод скользнул по языку, затем по горлу — и боль впервые дала слабину.

Я впилась в эту каплю жизни, как в спасительный якорь. Я вернулась. Не совсем, не полностью — но хватило, чтобы смочь выпить воды.

Когда третья порция восхитительной влаги подходит к концу, я могу, наконец, распахнуть глаза. Яркий свет ослепляет, но я усиленно держу веки открытыми — ужасно хочется оценить, угрожает ли мне что-то сейчас.

Как-будто бы нет.

Я сижу в деревянной комнате, с головой, мокрой одеждой и ледяными кубиками, плавающими в ванне. Карина рядом — с тем же видом, с каким я когда-то глядела на Амайю. Страх. Забота. Сомнение.

— Мы не стали выносить тебя на улицу, — говорит она мягко. — Но сделали всё, чтобы было холодно. Тебе… нужен был холод?

Я не могу не улыбнуться сквозь дрожь. Сколько ведьм потратили бы полжизни, чтобы заслужить такую простую человеческую заботу?

— Да, Карри решила выстудить нашу гостевую, хотя я уверен, что бросить тебя в озеро было бы также эффективно.

А вот эти слова мне уже совсем не нравились, тем более, что они прозвучали слишком близко. Я задираю шею, морщась и непослушности мышц — и натыкаюсь на насмешливый взгляд.

— Пусти.

— Да с радостью.

Мужчина, что до этого держал мои плечи, разжимает руки, и я скатываюсь по борту деревянной ванны обратно в воду. Раздается тихий плеск —и меня тут же снова тащат назад за плечи.

— Дольф! Ну что ж это такое…

— Она сама попросила.

— Да она же еле живая! Лу, помочь выбраться? Тебе уже получше?

Я киваю, теперь уже чувствуя, что в ванной помимо воды плавают кубики льда, а ноги коченеют без жгущего заклинания. Карри пытается самостоятельно помочь мне — но Дольф тут же приходит на помощь, и с видимым недовольством одним рывком достает меня из ванны.

— С…Спасибо!

— Должна будешь, ведьма.

— Это… Не тебе!

Я демонстративно посылаю полный благодарности взгляд Карри, которая усаживает меня на скамью в углу. Подтягивает белую ширму, и тянет полотенце.

— Как ты себя чувствуешь?

— Живая. Что произошло? Где мы?

Карина чуть хмурится, выглядывая из-за ширмы, словно оглядывается на кого-то. Я стягиваю мокрую одежду и протираю продрогшую кожу, временно плюя на собственную защиту.

Если еще не убили — значит, как минимум от меня что-то нужно. А если так, то можно подождать с обороной…

— Когда ты отключилась на Волчьем камне, Бервол отвлекал мага, как мог. Твой фокус круто помог, нам оставалось-то лишь оттащить тело к границе, путая мага в попытках броситься заклинанием. Когда действие камней с травой прошло, мы уже были за границей, и к нам присоединились другие члены стаи… В общем, твой маг не решил сунуться дальше.