Неделя в стае или как убить ведьму

Глава 3

Прикольно.

Нет, серьёзно, это первая мысль, что проносится в разбитом сознании после признания девушки. А может, ещё раньше — где-то между ледяной водой, болью в венах и губами, шепчущими:

«Он выбрал тебя своей Истинной…»

Смешно. Глупо. Невозможно.

Я заторможенно пожимаю плечами и сразу понимаю — заклинание Винса всё ещё держит меня в когтях. Не физически, но в голове — как плёнка, как перегоревшая лампочка, что продолжает мигать в темноте, и раздражающе шипит.

Скорее всего, моё восприятие пока плавится, как воск. Но, может, это и к лучшему. Я не спорю, когда Дольф и Карина ведут меня по узким дорожкам поселения. Не сопротивляюсь, не ерничаю вслух, только про себя.

Поселение… деревянные дома, лес, запах хвои и почему-то пепла. Тишина, будто кто-то выключил звук. Почти идиллия — если не считать того, как странно всё это ощущается. Слишком гладко. Слишком спокойно. Как затишье перед… чем?

Мой инстинкт ведьмы еле заметно вибрирует. Не опасность, нет. Что-то другое. Несоответствие.

Что-то здесь не так.

Мы уходим всё глубже. Мышцы разгоняют кровь, я начинаю ощущать вес тела и холод воздуха — хорошая новость. Магия отступает. Я смотрю на Карину и Дольфа, и, наконец, мозг складывает два и два: они пара. Видно в касании рук, во взглядах. Он держит её так, будто у неё под рёбрами его сердце.

Истинная?

Не знаю. Плевать. Надо будет узнать позже.

Я осматриваюсь внимательнее. Где-то в стороне пустует дом с покосившейся крышей. Там — хмурая фигура одинокого оборотня, почти сливающегося с тенью.

Странно. Клан — а будто пустой.

— Вожак приказал привести тебя, как только ты очнёшься, — оборачивается Карина, виновато, будто это она лично меня сюда потащила.

— В смысле, быть допрошенной? — криво усмехаюсь, голос срывается, но с каждой минутой возвращается прежняя чистота.

Дольф бросает на меня взгляд, в котором читается почти физическая ненависть. Смешно — я такие взгляды собираю, как травы в лукошко: по принципу «мало ли, пригодятся».

— Пришли, — рявкает он, останавливаясь у обычного с виду дома.

Я киваю и без приглашения поднимаюсь на крыльцо. Не потому что наглая — потому что знаю: лучше делать выпад первой, чем ждать удара в спину.

— Всем здравствуйте! — распахиваю тяжёлую дверь, впуская холод и себя, — кому заварить травок?

От ведьмы такое звучит почти как проклятье. Но сейчас — это щит. Я делаю шаг внутрь и осматриваю помещение: большое, светлое, деревянное, с массивным столом, за которым собрались… мужчины. Только мужчины. Один — с сединой, с лицом, как вырезанным из старого дуба. Остальные — помоложе, но не менее крепкие.

И среди них, разумеется, он. Всё ещё в теле волка.

Бервол.

Развалился на диване, будто у себя дома. Хотя… возможно, так и есть. Его глаза — всё те же. Карие. Тёплые. Невыносимо молчаливые.

— Бервол! — вытягиваю его имя, как ноту, делая вид, что игнорирую самого главного в комнате. — Тут Карри рассказывала, что тебя угораздило влюбиться…

Он фыркает. Закатывает глаза, откидывается глубже в спинку. Я выдыхаю. Хорошо. Если шутит — не убьёт.

— Что ты себе позволяешь?! — гневно бросает седой мужчина и поднимается. Его голос сотрясает воздух. — Прикрой свой словесный поток и представься.

— Так прикрыть или представиться? — уточняю я.

Реакция мгновенная.

Он бросается на меня, как хищник. Я не успеваю ни вдохнуть, ни моргнуть, как передо мной мелькает нечто огромное, мохнатое, рычащее.

Бервол. Волк. Между мной и Вожаком.

Громкий грохот — Вожак отлетает, но успевает удержаться на ногах. Я же — смачно плюхаюсь на Карину, в которой больше ужаса, чем подушки. Дольф тут же вытаскивает её из-под меня, сверлит Бервола взглядом и замирает. Не вмешивается.

Я сажусь, чувствуя ноющую боль в пояснице и дрожь в руках. Гляжу на Бервола. Его шерсть вздыблена, спина напряжена, он издаёт низкое рычание, словно говорит на языке, которого я ещё не понимаю.
Но пойму.

— По нашим законам нельзя причинять вред той, кого волк избрал в пару! — звучит звонкий голос Карри. Она выходит вперёд, плечи дрожат, но не отступает.

Дольф ругается сквозь зубы и утаскивает её назад, но она не отворачивается.
Смелая. Дура. Любит.

— Если ты так хорошо знаешь законы, — Вожак поворачивается к ней, потом ко мне, — то знаешь и другое. Ведьмам тут не место. Тем более — той, что отдала свою силу врагу.

Он смотрит прямо в меня. Взгляд, как нож. Я встаю прямо и чётко выговариваю:

— Я пришла за защитой. От того, кому вы и сами боитесь взглянуть в глаза.

Он усмехается. Кажется, ждал именно этого.

— Продолжай.

Говорит спокойно. Но в глазах у него огонь, который одним словом без труда спалит мою судьбу.

Я киваю.

Надо потянуть немного времени. Надо понять, что здесь происходит.

— Почему так тихо? Где ваши? Почему вас так мало?

Попала. Я это чувствую, как холод на коже. Один из оборотней судорожно сжимает кулак. Другой — опускает голову. Третий — отводит взгляд.

И тогда, внезапно, тишину разрывает голос Вожака.

— Потому что твой бывший друг, ведьма, истребил почти треть моего клана. Потому что мы прячемся, а не живём. И потому, — он поворачивается к Берволу, — что волк, выбравший тебя, виновен во всём ничуть не меньше, чем тот маг. Не очень хорошо ты выбираешь любовников, судя по всему. Тем более что в этот раз тебе достался совсем… Поломанный.

Слово падает, как камень в воду.

Поломанный?

Я резко оборачиваюсь к Карине. Она не смотрит на меня. Даже не шевелится. Бервол сидит и молчит. Как будто ничего не изменилось.

Но я вижу, как сжались его лапы. Как подёрнулась дрожью спина. Как неуловимо, почти незаметно он чуть отвернулся от меня.

Поломанный.

Что это значит?

И почему у меня внутри стало так холодно, будто снова бросили в ледяную воду?