Неделя в стае или как убить ведьму

Глава 7

Глава 7

С утра — всё тише, чем обычно. Даже скрипы досок, кажется, звучат как-то лениво.

Бер где-то в лесу, Амины не видно. И я решаю, что пора: сегодня дом будет пахнуть не плесенью, а обедом.

Картофель. Сушёный лук. Лавровый лист. Немного грибов — вокруг дома почти сразу начинается лес, и собрать глубокую миску не составило проблем.. В небольшой глиняной чашке — специи, с привкусом мяты, бодрящей и острой.
Добавляю их аккуратно, размешивая медленно, по кругу. Как учили на Ведьминской горе. "Любой отвар — это диалог", говорила наставница. А с этим домом нам давно пора поговорить.

Когда суп готов, я переливаю часть в кастрюльку, а остальное оставляю на плите — томиться. Пусть запах проникает во все углы этого проклятого, забывшего, что такое Дом, места.

Амина появляется ближе к обеду — в дверях, как всегда, тихая.
Смотрит на кухню. На стол. На меня.

— Это что?

— Еда. Твоя.

Она хмыкает.

— Думаешь, я стану есть то, что ты приготовила?

— Думаю, что ты очень голодная.
(паузу я делаю почти невидимой)
— И я не подсыпала туда ничего, клянусь.

Она садится медленно, как зверёк, не доверяющий ловушке. Ложку берёт в руки, но не ест сразу. Я замечаю нечесаные пряди, которые так и просили мыла и заботливых рук.

Она сперва только нюхает. Потом пробует.
И тут её лицо едва заметно меняется. Как будто мышцы забыли, как это — быть не напряжёнными.

— Тепло… — говорит тихо. — Странно.
— Это всё бульон.
— Нет. Не бульон.

Она ест молча. Я сижу напротив, не тороплю, не лезу. Хоть ложку держать умеет – я уж и не знала, чего ожидать. Когда задумала покормить Амину, рассчитывала, что в первый раз есть не станет. Даже мысленно готовилась к упрекам и вылитой на пол тарелки. А вот же – видимо, недооценила здешние условия.

Только когда её тарелка почти пуста, я протягиваю чашку с чаем.
Тёплого, насыщенного.
В нём — ромашка, мята, немного корня сныти. И едва-едва — порошок из лепестков румянки.
Трава, вызывающая мягкую открытость. Не заставляющая говорить — но позволяющая перестать прятаться.

Амин берёт чашку и молча выходит на крыльцо. Вижу, как катает в ладонях чистую посуду с чаем, всматривается в чаинки. Я убираю со стола, и неслышно выхожу тоже, садясь рядом.

Мне нужна правда. Любой ценой.

Минуты три — тишина. Мы обе смотрим в кромку леса, и я попутно снова думаю, где оборотень… После ночных событий ощущаю к нему какую-то благодарность, и легкое чувство вины.

Ведь я не его, что бы там волчьи инстинкты не диктовали. И ночью моё сердце хотело отнюдь не остаться с безопасным волком… К сожалению.

Голос Амин звучит так неожиданно, что я вздрагиваю:

— Думаешь, я не поняла, что ты что-то добавила?

Поворачиваюсь, готовясь к буре. Но она не злится.
Смотрит поверх чашки — глаза мутно-карие, но в них уже нет острых иголок.

— Добавила, — говорю честно. — Но не яд. И не правда-сыромолотую. Только... траву, что делает сердце немного легче.

Она кивает. Без гнева.
Потом смотрит в окно. Говорит почти шёпотом:

— Он был другим. Бер. Раньше…

Я жду, боясь спугнуть откровение.

– Смеялся. Говорил. Пел песни, старые, дурным голосом. Даже играл с волчатами, представляешь? Лежал на спине, чтобы они могли кусать его за уши.

— И ты была при этом?

— Я тогда была ребёнком.

Она снова катает в руках чашку, морщит нос, прикрывает глаза и сдувает с лица нечесаную челку. Мне очень хочется поторопить девушку, но знаю – нельзя.

– Бер... знал моих родителей. Он был правой рукой вожака. Сильным. Умным. Почти легендарным. Его слушались — не из страха, из уважения.

Я жду. Она вновь продолжает сама.

— А потом появился Винс.

Я не сдерживаю судорожного вдоха. Винс?! Выходит, Бер знал его и до той встречи в лесу? Потому он меня спас? Вопросы вихрем носятся в голове, но Амина продолжает, и я оборачиваюсь в слух:

– Тот маг пришёл к нам как союзник. Как будто хотел мира. Принёс знания. Магические схемы. Артефакты. Учения. Он разговаривал с Бером по ночам, потому что наш Вожак не сильно любил впускать в клан кого-то ещё. Я слышала, как они спорили, но… Винс был убедительный. Он говорил о новом порядке. Об объединении. Что, мол, маги с оборотнями должны объединиться против людей, что вместе мы сильнее, что лес должен принадлежать оборотням, а города – магам...

Я почти не дышу.

Сколько же заговоров строил Винс?! Скольких ввёл в заблуждение, пока я ему помогала… И как мог Бер повестить на подобное?”

Амин делает паузу. Вдыхает.

— Бер... поверил. Он думал, что делает правильно. Повёл часть клана к месту встречи, ничего не сказал Вожаку. Его слушались, ему доверяли. Не знаю, что там наплёл Винс Беру, да тольковышло всё… ужасно.

— Погибли?..

— Почти все, кто ушел с Бером. Почти треть клана. Прямо там, в овраге. Мои родители — среди них. А те, кто вернулись, рассказали остальным.

Я представляю, как это было: сильный оборотень, и вдруг — виновник гибели целых семей.
Предательство, даже если оно было непреднамеренным, не прощается.

— Его не изгнали? — тихо спрашиваю.

— Нет. Ему... назначили наказание.

— Какое?

Амина поворачивается ко мне, и впервые я вижу в её глазах не злость и не страх. Грусть. Она дергано усмехается, и чуть выплеснув чая, обводит себя руками.

— Тебя?..

— Я тогда осталась одна. Сирота.Вместо того чтобы отдать меня другим ведьмам — решили, что он должен заботиться. Воспитывать. Каждый день видеть, чьих родителей он повёл на смерть. И знаешь, что самое смешное?

Она улыбается — криво, ломано, без смеха.

— Я думала, он меня ненавидит. А потом поняла — он просто считает себя недостойным даже говорить со мной. Если бы мог, конечно.

Тишина падает на нас мягко, но тяжело.
Я не знаю, что сказать.
Только касаюсь её руки.