Недописанные картины

Убегая от воспоминаний

Горы дышали, глубоко и тяжело, выпуская пар из своих пещер. Над всей местностью низко распростёрлись, будто налитые свинцом, тучи. Тихо моросил дождь. Рита закрыла глаза. Вдох-выдох. Ветер воет вокруг. Вдох-выдох. Листья, словно колокольчики, шелестят-звенят, подталкиваемые ветерком и каплями дождя. Вдох-выдох. Птицы поют где-то близко-близко. Вдох-выдох. И больше ничего. Абсолютно ничего не слышно. Только равномерные удары её сердца, которые сливаются со всей этой тихой жизнью вокруг. Всего мгновение и ей кажется, что это время восхитительно. Она уже хочет удовлетворенно выдохнуть, как вдруг этот противный голос, как обычно, ей напоминает: «Дни, проведённые с ним, были самыми лучшими». И Рита хватается за голову. А ведь правда, как она могла забыть.

Все вокруг знают, что она от чего-то бежит: и хозяева, у которых она славный дом снимает недалеко от леса, и соседи с глазами зоркими и ртами черными, как смола. На неё оглядываются, смотрят с опаской, подмечают каждую деталь, дабы позже было, что сказать по поводу недавно поселившейся здесь городской. Нахождение скелетов у неё в шкафу теперь стало основным досугом местных жителей. И каждый раз, когда Рита проходит мимо и слышит этот мерзкий шепот, и чувствует их липкие взгляды, и ощущает, как её кости тщательно полируются их языками…. В такие моменты, он всегда подле неё. Именно его утробным голосом говорят все окружающие.

«Говорю вам, эта девка по уши в долгах погрязла. Слышала, ещё подставила кого-то. Вот, небось, и прячется теперь».

Он очень часто молчал. Порой настолько часто, что Рита даже забывала звучание его голоса. Иногда среди ночи он долго не мог заснуть. Все ворочался и ворочался, а потом резко замирал и произносил: «Мне больно». Это первое, что он говорил. Мне больно. Всегда это проклятое «мне больно». Но, если это ему было так плохо, от чего же тогда плачет она?

 «Да нет же, у неё муж – тиран! Избил бедную девочку до такой степени, что она потеряла ребёнка».

Рита вспоминает, как вечерами они любили сидеть молча на кухне и смотреть на розовое закатное небо, выкуривая по очереди сигарету…. Его костлявые пальцы всегда чуток подрагивали, когда он делал затяжку. Веки опускались, а вечно нахмуренные брови разглаживались, и он становился похожим на мирно спящего ребенка.

Её передергивает. Понимаете, Рита терпеть не может детей.

 «Вы что не знаете? На самом деле, она бросила своего жениха и сбежала прямо из-под венца!»

Родинки на его теле были, словно созвездия. Она помнит, как водила по ним указательным пальцем, открывая для себя Вселенную. Его безграничную Вселенную. Мягкая кожа, в которой ей хотелось утопиться. Нежность, с которой его руки оплетали её тело. Любила ли Рита его? Безусловно. Казалось, сильнее чувства и не придумаешь. Любил ли он её в ответ? Теперь уже и не вспомнить. Та и разве это сейчас важно? Его ведь давным-давно поглотил Кронос.

«Я слышала, что она убила человека».

Все затихают. Рита останавливается и хватает ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. По всему её телу пробегает дрожь, и она падает на землю, не в силах устоять. От почвы веет могильным холодом: таким обволакивающим и знакомым, что глаза её поскорее хотят закрыться. Начинает моросить дождь, а вместе с ним по её щекам беспрерывно текут слёзы. Рита немного поворачивает голову и бросает взгляд на плечо, на котором все ещё покоится его разлагающаяся рука. Она внимательно смотрит на его синие окоченевшие пальцы и пожелтевшие ногти. И удовлетворённо выдыхает. Наконец-то.