Недописанные картины

Терпсихора

{Мне не нужно смотреть на него. Я помню каждое движение, знаю каждое па наизусть. Сквозь прикрытые веки я ощущаю его тело там: среди света прожекторов и других танцоров, возвышающихся над оркестром и зрителями. Слышу музыку, удары их ступней в пуантах, кажется, даже улавливаю его сбившееся дыхание и капельки пота, что скатываются по его лбу. Он и вправду восхитителен в своей стихии}

На одном из выступлений я пересеклась с ней в уборной. Она, полностью уйдя в себя и не замечая ничего вокруг, уперлась взглядом в одну точку, держа ладони под напором воды. Вероятно ледяной, так как руки её уже начинали синеть. Я долго рассматривала её и никак не могла понять, что же с ней не так. Драповое пальто нараспашку, вязаная водолазка, кожаные сапоги по колено – все чёрное. Каштановые блеклые волосы, уставшие глаза и обкусанные губы. Ничем не примечательная, она все равно вызывала у меня противоречивые эмоции. Неестественно большие синяки на её запястьях, словно настороженно кричали: «Я не в порядке!» Странная, одним словом.

{Знаете, как мы познакомились? В женском туалете филармонии. Он трахался с одной дамой под звуки второго концерта Рахманинова. Тогда, застукав их, и лицезря его подтянутые, скульптурные ягодицы, я увидела настоящего ценителя искусства в нём. Через пару месяцев на месте той дамы была я}

Сначала я не придала ей огромного значения. Мало ли, сколько странных личностей приходит к нам на балеты. Однако, все последующие дни, недели и даже месяца мы с ней постоянно пересекались: то в уборной, то в коридорах, то рядом с гримерками, то у входа в здание…

Я не верю в судьбу, или, по крайней мере, стараюсь делать вид, что не верю, но наши с ней неожиданные и регулярные встречи заставили меня призадуматься, что в какой-то точке нити наших жизней решили крепко переплестись, сталкивая и притягивая нас, как магниты.

Потом, я как-то заметила её у чёрного входа, который обычно ассоциируется у нас с курилкой; по сжатой позе и нервному подёргиванию стопы, можно было догадаться, что она ждет кого-то. Кого-то определенно неприятного.

{Он так трепетно поддерживает свою партнёршу, играет с ней взаимную и душераздирающую любовь. Вот его руки оплелись вокруг её талии и крутят, прижимают, обнимают... Я тут же вспоминаю вчерашнюю ночь. Как он намотал мои волосы на кулак. Как выпорол меня до синяков. Чёртов биполярный извращенец}

На людях он – абсолютно нормальный. Обычный, я бы сказала. Со всеми общается, поддерживает разговор, шутит. Поэтому я не до конца верила своим глазам. Да, он вёл себя совершенно по-другому с ней: смотрел как-то хищно, понижал голос и звучал очень угрожающе. Но мой разум ни в какую не соглашался понять это его раздвоение личности. До того момента, конечно.

Это была осень. Вечер, после какого-то очередного балета, что так часто повторялись в течение месячной программы. После выступления все разошлись по гримеркам, и тут я вспомнила, что забыла какую-то безделушку – подарок из зала – у него. Полностью переодевшись и собравшись, я решила по пути зайти и забрать вещицу. Заметив, что дверь приоткрыта, я непроизвольно заглянула в щелку и замерла. Рука так и застыла в нескольких миллиметрах от двери. Стучать я передумала.

Он держал свою руку вокруг её шеи, сдавливая так, что даже я с не очень удобного ракурса могла видеть его побелевшие костяшки. Мне казалось, вот-вот и шея её лопнет, забрызгав кровью всю гримерку и белые кожаные диванчики. По её лицу градом текли слёзы, а она, не отрываясь, смотрела на него.

– Ещё раз вытворишь что-нибудь подобное, простой угрозой не отделаешься, милая, – любовно проворковал он, другой рукой гладя её по щеке. Первую он  все ещё крепко держал на её шеи.

Она что-то прохрипела в ответ. Он отпустил руку. Отступил, словно от огня. И секунду-другую смотрел, как она кашляла, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха. Не удержав равновесия, она мешком рухнула на пол, продолжая кашлять и судорожно дышать.

{Я затягиваюсь. Со рта вырываются клубы дыма, а я, в свою очередь, довольно зажмуриваю глаза. Как же хорошо.

– Помнишь, что я тебе говорил насчёт курения?

Его тихий голос раздаётся над моим ухом. Слишком близко.

– Не смогла сдержаться, дабы не позлить тебя, – ехидно улыбаюсь я, разворачиваясь и выдыхая дым на этот раз прямо ему в лицо.

Морщится. Недоволен.

– Дома обсудим, – бросает он, с вызовом глядя на меня}

Один раз я упала из-за неудачной поддержки. Колено было разбито, и кровь хлестала из него, не прекращаясь. Он поухаживал за раной и разговорился – признался, что на дух не переносит вида крови. Тогда я внимательно смотрела на то, как его руки накладывают мазь и перебинтовывают мою ногу. А ещё на то, как сильно они дрожат. Обмолвившись словечком об ужасном детстве, он сжал их в кулак, крепко стиснул зубы, больше ничего не говоря. После этого, он долго избегал меня и, если честно, думаю, стал недолюбливать. Оно и неудивительно, ведь временами именно я отвлекала его от той девушки, то прося подвезти, то приглашая на очередные посиделки в кафе. Выглядела она до ужаса жалкой, и мне хотелось хоть чем-то ей помочь.

{Он только начинает открывать дверь машины, как боковым зрением я замечаю, что к нам кто-то бежит. Его партнёрша.

– Марк, постой!