Недописанные картины

Посвящается клубным туалетам

Я мою посуду. Мама сидит за столом и ест суп. Сквозь белую занавеску в полоску стол освещают лучи весеннего солнца. Местами блестящая скатерть сверкает и слепит глаза, когда я мельком поглядываю на мамин затылок, уже подсознательно проверяя не дрожат ли её плечи. Молчание затягивается. Я выключаю воду и опираюсь о раковину. Капли воды с моих пальцев падают прямо на голые стопы. Пару раз я открываю рот, чтобы что-то сказать, но с тяжелым вздохом закрываю его обратно. Слова не клеятся. Мама продолжает тихо есть. Убедившись, что плечи её не дрожат, дыхание не сбито, я направляюсь в свою комнату, мечтая поскорее закрыть глаза и забыться.

– Мам, приятного.

Я наклоняюсь, опускаю руку на её неподвижные, точно каменные, плечи и выдавливаю улыбку. Мышцы не слушаются. Мама продолжает механично пережевывать еду, пока невидящим стеклянным взглядом глядит перед собой.

– Мам, ну ты чего? – спрашиваю я не своим голосом. Моя рука на её плече дрожит.

Мама никак не реагирует. С её распухших покрасневших глаз продолжают течь слёзы, которые она, кажется, и не замечает. Я опускаюсь рядом с ней на стул и реву.

***

– Девушка, с вами все в порядке?

Она смотрит на меня из отражения в зеркале. Неброские джинсы и футболка, короткие русые волосы. Мне хочется крикнуть «нет», обнять её и расплакаться на её плече, но я просто слегка качаю головой.

– Все нормально. Много не пей и не оставайся тут долго, – советую я. Девушка выглядит очень юной, хотя, скорее всего, не сильно моложе меня. Она краснеет.

– Я в первый раз тут и совсем не умею пить. Так заметно?

– Немного, – я улыбаюсь.

– Ты такая красивая, – в тусклом свете туалета её глаза блестят как-то по-особенному. Я хмыкаю. Ага, красивая потаскуха.

– Ты с друзьями? Сможешь доехать домой?

Она кивает. Я облегченно выдыхаю, хватаю сумку и направляюсь к выходу. Девушка пытается ещё что-то сказать, но я бросаю на ходу «пока» и поспешно выхожу в шумный зал. Маневрируя между танцующими людьми, я быстро добираюсь до барной стойки и, кивнув бармену, заказываю какое-то местное дешевое пойло.

Пока я потягиваю коктейль из трубочки, чувствую, как глаза окружающих обсасывают меня с ног до головы. Слишком откровенно одета. Хорошая задница. Неплохие сиськи. Шлюха. Её родителям должно быть стыдно. Чересчур намалеванное лицо. Не хватает естественности. Девушки нынче никудышные пошли. Я бы её трахнул. В голове шумит. Я вытягиваю трубочку, встряхиваю её, делая глоток. На вкус словно помои цвета лазури.

– Занято? – раздаётся рядом.

– Будто я владею этим клубом, – ехидно отвечаю я и качаю головой.

Мужчина слегка улыбается и заказывает себе виски. Кошелек не достает. Бармен спокойно наливает, не предъявляя никаких претензий. Я отворачиваюсь, заметив его наручные золотые часы и блестящие запонки. Понятно теперь, кто владелец.

– Работаешь тут? – он невзначай спрашивает. Его пальцы поглаживают стакан.

Моя нога начинает нервно подрагивать. Я секунду-другую смотрю на его спокойное лицо, дорогущие часы на запястье и лощенный костюм. Ничьих взглядов я больше не чувствую. Что-то накатывает на меня. Я киваю.

Он почти не смотрит в мою сторону. Взгляд направлен перед собой, но мой кивок заметил.

– Сколько?

Внутри у меня ощущение, которое часто происходит со мной во время сна. Я лечу, а потом падаю и шмякаюсь о землю.

– Сколько дашь.

Мужчина улыбается, встаёт, кивает головой в сторону выхода. Я следую за ним. Это долбанное ощущение никуда не уходит. Я падаю и шмякаюсь о землю снова и снова.

У него в машине тепло и пахнет мужским парфюмом. Я аккуратно опускаюсь на черное кожаное сиденье, он заводит мотор и плавно выезжает на дорогу. Мы молчим. Я наблюдаю за проезжающими мимо машинами с горящими фарами, и это меня успокаивает. Мокрый асфальт скрипит под шинами. Луна светит прямо в окно, и кажется, я кожей чувствую её осуждение. Музыку он не включает, за что я ему благодарна. Когда шла с ним в машину, все боялась, что он врубит шансон. От чего-то я уверена, что слушает он именно шансон. Меня выворачивает. Помню, как мама рассказывала, что папа просто балдел от шансона. Я мотаю головой и прикрываю глаза. Сегодня лучше вообще ни о чем не думать.

В номере отеля меня охватывает паника: пальцы нервно перебирают край платья, колени дрожат, сердце тарабанит в груди. Я быстро сажусь на диван, потому что чувствую, что в любую секунду могу грохнуться в обморок. Он подносит мне бокал красного вина. Я ради приличия улыбаюсь. Ненавижу красное вино.

– Думаю, можно уже наконец-то познакомиться. Меня зовут Игорь.

Рядом горит светильник: его приглушенный свет бросает странную тень на лицо мужчины. Я вглядываюсь, но ничего странного так и не вижу.

– Лида.

– Красивое имя.

Хмыкаю. Не та ситуация, чтобы делать комплименты. Игорь садится рядом со мной. Его рука начинает поглаживать моё бедро. Горячая, она оставляет ожог за ожогом на моей коже. У меня сбивается дыхание. Наверное, он думает, что мне это нравится, поскольку подвигается ещё ближе. Его рот напротив моего уха. Мне хочется вжать голову в плечи, но ничего не получается.