Недостойная для дракона

Глава 10

Ксана

Сон, конечно, был так себе: знойный красавчик обнимал какую-то такую же знойную красавицу.
Из воспоминаний Ахсаны я вспомнила, что девица, которая наглым образом обнимала моего бывшего жениха, и была той самой, что подошла к Ахсане на балу и предложила выпить сока.

И я вот не знаю, может быть, это моя природная подозрительность (всё же молодость моя прошла в такое время, когда никому нельзя было верить), но показалось мне, что не просто так Ахсане вдруг стало дурно, и знакомство с этой дочерью императорского советника тоже не просто так этому предшествовало.
Тем более что обнимались они очень даже жарко. Хотя сон мой был без звука, уж и не знаю, к сожалению или к счастью, но меня, слава Богу, выкинуло из этого сна, который мне совсем досматривать до конца не хотелось.

Интересно, это такие выверты сознания или какие-то подсказки? Я же всё-таки в магическом мире. Может быть, здесь интуиция моя как-то по-другому работает?

Проснувшись окончательно, я зашла в свою личную небольшую туалетную комнату и с удивлением обнаружила, что рыжих прядок в моих волосах стало гораздо больше, и они даже уже не рыжие, а приобрели насыщенный тёмно-каштановый оттенок, и смотрелось это очень прикольно.
По крайней мере, это преображение явно пошло мне на пользу: глаза из прозрачно-голубых, которые я помнила из памяти Ахсаны, стали такого тёмного серо-синего цвета, похожие на небо, покрытое грозовыми тучами, да и в целом лицо стало более выразительное, вряд ли кто-то мог меня назвать «бледной молью», как обидно бросали Ахсане вслед, когда выгоняли из дома.

Часов у меня не было, но я понадеялась на то, что завтрак я не проспала.
Здесь, на территории Академии, была весьма интересная система отсчёта времени: в шесть утра начинали бить часы (шесть ударов приходилось на полдень, потом отсчёт начинался сначала, и так в сутки, которые здесь тоже были двадцать четыре часа, было три цикла — от одного до шести ударов).
Звуки были разные: первый — утренний цикл был звонкий, на высокой ноте; серединный цикл, нота становилась ниже; а вечерний был в районе басов. Всё это мне вчера рассказала Диана.

Завтрак начинался на втором ударе утреннего цикла и заканчивался после третьего, а занятия в Академии начинались на четвёртом.
Сегодня у меня ещё был свободный день, потому что я каким-то загадочным образом умудрилась поступить в Академию хотя и позже всех, но накануне единственного в неделю выходного дня. Поэтому сегодня я планировала прогуляться в близлежащий город и потратить те пару золотых, которые мне выдали.

Своё грязное старое платье надевать не стала, надела форменное, которое, похоже, для всех факультетов было одинаковым, и пошла в едальню.
Учащихся на дорожках Академии сегодня практически не было, хотя на завтрак я не опоздала, но и посетителей в едальне было мало. Как мне объяснила пожилая женщина на раздаче в выходной многие разъезжаются по домам.

Знакомиться мне пока ни с кем не хотелось, но ко мне подсела невысокая худенькая девушка. У девушки были светло-каштановые волосы.

– Привет, я Рената, – сказала она. – Ты новенькая?
У меня не было причин не отвечать, и я тоже поздоровалась:
– Да, вчера поступила. Меня Ксаной зовут.
– Ты огневичка? – спросила она.
– Да, – кивнула я.
– Дар недавно открылся? – продолжала спрашивать новая знакомая.
Я покопалась в воспоминаниях Ахсаны, оказалось, что до того, как она стала невестой наследника, стихию огня ей определяли, но сам дар был в неактивном состоянии.
Так и ответила:
– Совсем недавно. А ты откуда знаешь? – тоже спросила я.
– Ну как же! Видно же у тебя по волосам. У всех так происходит, только гораздо раньше. У огневиков это особенно явно проявляется: сначала ты бледная, как поганка, зато потом волосы становятся красивого огненного цвета.

Я посмотрела на бледно-каштановый цвет волос моей собеседницы.
Она смутилась:
– Ну, ты не обращай внимания, что у меня светлые, – это же зависит от силы дара. Я над своим работаю.
– А ты на какой факультет поступила? – спросила Рената

– Я поступила на целительский, – сказала я ей, и глаза девушки расширились.
– Ох ты! Огневичка, да ещё и с целительским даром?
– Так получилось, – сказала я, ругая себя за то, что вот так взяла и всё выложила почти незнакомому человеку. Поистине «болтун находка для шпиона».

– Постой, – в глаза девушки появилось подозрение. – Ты подписала контракт с армией?
– Да, – сказала я.
– Сама?!
Я кивнула.
– Да вы с ума все посходили! – вдруг заявила неугомонная девица.
– Это ещё почему? – удивилась я.
– Ну не притворяйся. Все знают, что в этом году наследник заканчивает Академию, и все целительницы решили, что они непременно должны пойти на боевой факультет.

Она свысока на меня посмотрела:
– Ты думаешь, что наследник обратит на тебя внимание?
Я промолчала. Теперь-то я не думаю, а знаю. Но Ренате об этом знать было не положено.

Она между тем продолжала рассуждать:
– Хотя, может, так случиться. Ведь у тебя всё-таки два дара. Но только ради этого подписывать контракт с армией — это мне совершенно непонятно.

Рената понизила голос:
– Ну да, представляешь, даже говорят, что Ризу Оршу, нашему ректору, предлагали деньги, чтобы он открыл платные места на этом факультете. Ну, чтобы учащиеся могли на нём поучиться, не подписывая контракты с армией. Но он отказал.

А я про себя подумала: «И правильно сделал».

Но Рената посмотрела на меня с сожалением:
– Зря всё-таки ты пошла на боевой.
– Да что в этом такого? – удивилась я.
– Ты проучишься всего год, и потом тебя пошлют на войну.
– Ну да, – сказала я. – А зачем ещё в армию поступают?