Недостойная для дракона

Глава 21

Кабинет ректора Амарашской академии

У ректора Амарашской академии риза Закарии Орша болела голова.
Нет, у магов голова не болит, у некромантов тем более. Но у него болела по другой причине. И звали эту причину карита Ахсана ас Фариш, которую лишили имени и почти лишили жизни, но боги хранят её.

Ощутив сигнал от амулета, который передавал, что его подопечная находится в опасности, ректор, не раздумывая, прямо из душа, в чём был, то есть без всего, создал портал и шагнул туда, где что-то происходило с его неугомонной студенткой, на ходу создавая иллюзию, что он одет.

Картина, которую ректор увидел, поразила его. В заброшенном сарае, скорее всего расположенном на окраине, в прыжке, в воздухе застыла карита, обездвиженная сетью, девушка в этот момент была похожа на древних воительниц, в одной руке у неё были вилы, а в другой у неё разгорался небольшой огонёк пламени. Выражение лица у неё было воинственное, ни капли страха, чистая ярость.
Выглядело потрясающе, у некроманта, которому стукнуло уже сто пятьдесят лет, впервые за долгие годы дрогнуло сердце.

И снова закралась предательская мысль:
«А может, плевать на то, что она не его эйла? Если мой племянник так глупо отказался от дара богов, может, я, Закария, более достоин этого дара? Если боги привели её ко мне, может, не стоит отказываться от дара?»

И он бы, наверное, не посмотрел на то, что она эйла наследника и в первый же день сделал её своей, но вот беда, он не чувствовал отклика от девушки.
А без этого связи не получится. Эйла должна реагировать на сильного дракона, особенно если дракон реагирует на неё.
А эта странная эйла, как будто ничего не чувствовала.

Поэтому Закария обвесил её амулетами, ей сказал, что амулет скрывает дар эйлы, и это на самом деле было так, но помимо этого амулет имел и дополнительную функцию. Когда-то этот амулет заказал его отец, для своей возлюбленной, для матери Закарии.

И теперь, он всегда знал, что она чувствует, мог переместиться туда, где она находилась. А ещё амулет подавал сигнал, если Ксана не могла справиться с ситуацией сама.

Но самое главное, что амулет реагировал на физический контакт в сочетании с уровнем негативной энергии, то есть кто-то пытался причинить ей вред и дотрагивался до девушки с этим намерением, амулет срабатывал, передавая сигнал тому, на кого была основная настройка.

Ночью, оставив её одну в комнате общежития, Закария постарался прислушаться, чтобы понять, когда она уснёт, и спокойно уснуть самому, но, судя по тому, что от неё постоянно шли беспокойные мысли, она о чём-то раздумывала.

И вдруг, он ощутил удовольствие, удовлетворение, это было, как вспышка, яркая и мощная.
Ректор даже удивился: «Откуда такие эмоции?»

Прислушался, в своей комнате она была одна. А потом в голову его закралась мысль, что, скорее всего, ей просто в голову пришла какая-то радостная мысль.
Любопытно, после этой вспышки фон резко успокоился, и, судя по всему, она уснула.

Из этого Закария, наученный горьким опытом общения с неугомонной студенткой, сделал вывод, что она что-то задумала.

Вдруг его мысли прервал стук в дверь.
Это был его секретарь, как обычно кто-то из студентов, назначенный на отработку.

— Ректор, к вам советник Сион, — доложил студент.
«Советник, — подумал ректор, — значит, официально представился».

А вслух сказал:

—Пусть входит.

Вскоре в распахнувшуюся дверь вошёл высокий, окружённый аурой власти, немолодой, о чём свидетельствовала седина на висках, мужчина. Седина у драконов, живущих до пятисот лет, появлялась после половины жизни.

«Значит ему около трёхсот,» — подумал Закария.

Ректор ни разу не встречался с отцом Ташира, потому что тот поступил на первый курс и почти что совсем не успел проучиться, и это была их первая встреча.
Но он сразу отметил, как похожи отец и сын, те же чёрные волосы, гордый профиль, надменный взгляд. Разве что у сына выражение лица было чуть более человечным.

— Присаживайтесь, риз Сион.

Советник хотел что-то сказать, но Закария опередил:
— Вы знаете зачем я просил вас прийти?

С достоинством и с очевидной попыткой перетянуть контроль над ситуацией, советник начал:
— Мой сын, он сказал, что вы его отчислили.

— Да, — спокойно подтвердил ректор. — Отчислил.
— И за что же, позвольте узнать?

Закария подумал, что этот старый интриган, давно при императоре, наверняка всё знает, и молчит не из любопытства, а из расчёта.
Тем не менее, по протоколу следовало ответить официально:

— Ваш сын отчислен за попытку нападения на военного целителя.

Советник Сион вздрогнул.
— Есть свидетели? — спросил он.

Вот этого Закария и ожидал, в тоне советника явно звучало то, что с любыми свидетелями он «вопрос решит».
— Есть, — ответил ректор.
— И кто тоже? — спросил советник, в его тоне ректору послышалась нотка ехидства.

— Я, — спокойно ответил ректор Амарашской академии.

Советник замолчал.

И Закария с усмешкой подумал: «Да, вряд ли со мной модно договориться. Да и денег у советника для такого не хватило бы».

А вслух ректор сказал:

— Но позвал я вас не для того, чтобы сообщить об отчислении вашего сына, с этим вы и сами разберётесь. Скоро получите официальные документы и возврат уплаченной суммы.

После сделал паузу, давая возможность советнику сказать, но не дождавшись от того никакой реакции, добавил:
— Я позвал вас, чтобы сообщить, что ваш сын снова напал на военного целителя.

Советник резко поднял голову, явно не для того, чтобы говорить, а в ожидании, что дальше скажет Закария.
— Если вы не хотите проблем для сына, из-за того, что он посягнул на собственность армии, то вам придётся решить эту проблему миром — продолжил Закария, и вдруг спросил:

— Вы ведь уже вытащили его из участка стражи?

Сион промолчал.
«Ну конечно вытащил», — подумал ректор.