Недостойная невеста

5

Луиза готова была провалиться от смущения. Она мгновенно забыла о своем страхе, об ужасной сцене, которая разыгралась тут всего несколько минут назад, об опасности, только что грозившей отцу и ей самой. Да и о причине, вынудившей отправиться в Брез. Мэтр Бурделье в ее воображении мгновенно раздулся, как мыльный пузырь, и лопнул, исчезнув без следа. Остался лишь стыд от того, что герцог де Виллар видит ее такой жалкой. Дурно одетой, просто причесанной. Этот вельможа назвал ее красивой, но то, без сомнения, была лишь банальная вежливость, о которой лучше забыть. Он принят ко двору. Не хватит фантазии даже вообразить, каких необыкновенных дам там можно встретить, какие туалеты, какие манеры, какое изящество!

— Вы смутились, сударыня?

В тоне герцога послышалась мягкая насмешка. Он стянул свою серую замшевую перчатку, завладел рукой Луизы и поднес к губам, задержавшись дольше, чем это требовала учтивость. Его губы показались раскаленными, и Луиза с ужасом почувствовала, что заливается краской до корней волос. Она молчала, и мысленно кляла себя за это. Теперь герцог сочтет ее дурочкой, которая не может связать и пары слов.

— Я действительно рад встретить в этом лесу такую очаровательную нимфу. И, тем более, оказаться полезным.

Казалось, де Виллар говорил искренне. Так хотелось в это верить… Он выпрямился, но все еще держал руку Луизы. А она даже не могла опомниться, чтобы отнять. Простояла бы так вечность, лишь бы не разрушить магию момента. Луиза впервые в жизни чувствовала этот необъяснимый трепет, заставляющий сердце колотиться так часто, что становилось страшно. Будто где-то внутри били крыльями бабочки.

Но отец все испортил… спешил к благодетелю, пошатываясь на неверных от пережитого ужаса ногах. Лицо лоснилось, он откуда-то выудил платок и утирался на ходу:

— Сударь! Сударь! Позвольте представиться: барон де Монсо дю Рошар, — он снял шляпу с жиденьким пером и согнулся, иступлено возя ею в пыли. Наконец, выпрямился — лицо стало пунцовым. Он кивнул на Луизу: — Моя дочь… Мадемуазель де Монсо. Скажите, ради всего святого, кому мы обязаны своим спасением?

По мере того, как герцог представлялся, лицо отца вытягивалось и бледнело. Луиза корила себя, но испытывала что-то вроде злорадства вперемежку с отчаянием. Почему отец не задержался еще какое-то время рядом с Пьером? Теперь ничего не возвратить… Стало досадно до слез. Она смотрела, как отец разливался в благодарностях соловьем, но герцогу эти излияния были откровенно скучны.

Анри избавил господина от отцовских вилеречий. Подошел, поклонился барону и обратился к герцогу:

— Все сделано, монсеньор.

Виллар удовлетворенно кивнул, посмотрел на отца:

— Мой паж. Анри де Париньяк.

Мальчик вновь поклонился, повернулся к Луизе:

— Сударыня… — но руки не поцеловал. Вдруг, посмотрел куда-то в сторону: — Монсеньор, мадам!

Луиза проследила его взгляд, и сердце оборвалось прежде, чем она успела подумать, насколько это глупо. Мадам… Разумеется, его жена… Луиза почти возненавидела эту незнакомую даму, показавшуюся в круге света. И стало стыло и тоскливо.

Дама изящно отвела от лица хлесткую ветку, покрытую молодой листвой:

— Во имя всего святого, кузен, что здесь происходит? Вы бросили меня и унеслись, словно за вами гнались черти.

Луиза с огромным трудом скрыла восторженную улыбку — кузен! Хвала Господу! Кузен! Но мысль о том, какая непреодолимая пропасть разверзалась между нею и Вилларом заставила снова помрачнеть. Воистину, глупости. Через несколько минут о них с отцом даже не вспомнят.

Герцог отмахнулся:

— Всего лишь горстка разбойников, мадам. Но они уже не опасны.

Луиза успела заметить, как красивое лицо дамы на мгновение напряглось, но тут же вернулась радушная улыбка. Эта женщина была просто ослепительна, несмотря на дорожную одежду и не самый юный возраст. Светловолосая, ясноглазая, с изумительным фарфоровым лицом и дивной шеей. Она казалась богиней, сошедшей с полотна искусного мастера.

Виллар подошел к ней:

— Мадам, позвольте представить вам барона де Монсо дю Рошар и его прелестную дочь мадемуазель Луизу. Барон, перед вами ее светлость герцогиня де Ларош-Гийон.

Отец вновь принялся возить в пыли шляпу, а Луиза присела в реверансе, думая о том, что именно этим именем назвал ее разбойник. Ларош-Гийон… Но сама мысль о том, что ее могли хоть на мгновение перепутать с такой блестящей дамой откровенно льстила.

Герцогиня одарила ее ослепительной улыбкой:

— Мадемуазель де Монсо, вы чрезвычайно хороши.

Луиза вновь поклонилась, сама не своя от восторга:

— Благодарю, мадам.

Та повернулась к кузену:

— Виллар, заканчивайте здесь! Я хочу, наконец, добраться до кровати, пусть и монастырской, но не подыхать ночью в дорожной тряске!

Герцогиня тоже направлялась в Брез для ночлега и любезно согласилась подвезти в своем экипаже Луизу с отцом. Распряженных лошадей повел Анри. Баронскую карету пришлось бросить, немного стащив в кусты. Починят утром, когда пришлют тележника из монастыря. И тогда отец сможет уехать домой… если все же не смягчится…

Луиза предпочитала об этом не думать. После, утром. А сейчас… хотелось насладиться этим странным вечером, невероятным знакомством. И не омрачать тягостными мыслями.

Больше всего она надеялась, что герцог де Виллар тоже окажется в экипаже, но тот тронулся верхом впереди кареты вместе со своим пажом. Удастся ли увидеть его утром? Перед тем, как они уедут навсегда?

Сундук Луизы приладили на запятках герцогского экипажа, там же устроился старый Пьер, который, к счастью, оказался не ранен, а просто сбит с ног и перепуган. Но было жаль девушку-служанку, которую мадам де Ларош-Гийон немилосердно прогнала к кучеру на козлы, несмотря на то, что в салоне вполне можно было отыскать место. Будто просто не хотела ее присутствия.

Экипаж тронулся, плавно закачался, почти без скрипа. Здесь пахло необыкновенными тонкими духами герцогини, и этот запах казался поистине райским. В салоне покачивались два масляных фонаря, и Луиза, сидящая рядом с отцом спиной к дороге, могла хорошо видеть напротив мадам де Ларош-Гийон, но опускала голову, боясь показаться бестактной. Но та цепко перехватывала каждый ее взгляд. И отчего-то становилось не по себе.