Недостойная невеста

9

Темнота не была кромешной. Зеленоватый свет Луны все же вползал через мутные стеклышки окна, наполняя комнату густой тяжелой серостью. Но в глубине, у двери, было чернее, чем в самом глубоком погребе. Непроглядно.

Первая мысль — подскочить и закричать, но Луиза, напротив, — затаилась, повинуясь какому-то чутью. Старалась даже не дышать, притвориться крепко спящей. Но сердце колотилось так громко и так часто, что, казалось, способно выдать в звенящей тишине.

Луиза слышала едва уловимый скрип кожи — так скрипят башмаки. Лязг железа, шорох ткани, возня. Сомнений не было — этот кто-то беспардонно копался в ее дорожном сундуке. И она почти не сомневалась — это наверняка Колет, хозяйская дочка. Недаром та сразу не понравилась. И наверняка с благословения мамаши — та тоже не выглядела надежной. По всему выходило, в этом заведении еще и обворовывали постояльцев… Луиза испытала затаенное ликование от того, что предусмотрительно не сняла корсет. Конечно же, Колет что-то заметила, когда помогала раздеться. Вон как напирала — это неспроста! В сундуке особо не поживиться, но если эта мерзавка решит обшарить и саму Луизу… Что ж… Колет не крепче Франсуазы… и волосы у нее поредеют... Луиза, уж точно, ничего не отдаст — пусть хоть убивают. Явиться к мадам де Ларош-Гийон без доверенной вещи? Когда пути назад уже просто нет? Немыслимо и невозможно. Да и лишиться тетушкиного жемчуга!

Луиза все еще лежала, не шевелясь. До конца не верила, что Колет решится ее обыскать — это было бы совершенной низостью. Может, потопчется у двери и выйдет, как и вошла… Но все обвинения — только утром, когда рядом будут сопровождающие.

Вдруг Луиза похолодела, чувствуя, как вдоль позвоночника прошлось колким холодком. Она отчетливо помнила, как перед тем, как лечь, собственноручно заперла дверь изнутри на толстую железную задвижку… Тогда каким образом Колет тут оказалась? Или, все же… не Колет?..

Будто в подтверждение этим мыслям от окна пахнуло ночной свежестью. Судя по всему, оно было приоткрыто. Стало так страшно, что моментально заледенели пальцы, и Луиза на мгновение потерялась от ужаса. Кто это мог быть? Не находилось ни одной догадки…

Луиза боялась дышать, надеясь, что незнакомец удовлетворится багажом и уйдет, как пришел. Она отчетливо расслышала, как едва уловимо скрипнула закрываемая крышка сундука, этот кто-то встал в полный рост, и под его ногами скорбно застонала половица. Осторожный шаг. Еще один. И в серой мути лунного света обрисовалась призрачная фигура. Этого оказалось достаточно, чтобы понять, что это была вовсе не Колет. В комнате находился мужчина. В запертой комнате… Может, не самый высокий и крепкий, но мужчина — есть мужчина. И только Господь знал, что у него было на уме. Луиза невольно сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту: тетушка так наставляла о чести, что было бы предельно глупо все потерять вот так… Господи, не допусти!

Незнакомец подкрался совсем близко к кровати. Какое-то время просто смотрел сверху вниз, вероятно, желая убедиться, что Луиза не проснулась. Эта выдержка стоила чудовищных усилий. Она скорее почувствовала, чем увидела из-под полуприкрытых век, что мерзавец наклонялся. Ощутила, как чужая рука осторожно шарила под подушкой, под которой было совершенно пусто. Наверняка искал кошелек… И вот ее шерстяное одеяло медленно поползло, оставляя Луизу совершенно беззащитной…

Выжидать дальше не было никакого смысла. И с каждой секундой становилось опаснее. К счастью, незнакомец освободил путь до двери, и при должной сноровке и смелости можно успеть добежать и открыть засов. Главное, чтобы этот негодяй не опомнился. Но была только одна-единственная попытка…

Луиза вскочила с истошным криком, от которого у нее самой зазвенело в ушах. Занесла правую руку и почувствовала, как длинные ногти прошлись по чужому лицу. Раздался сдавленный вскрик, и незнакомец резко отшатнулся. Луиза тут же кинулась к двери, не замолкая ни на мгновение, нащупала засов и истерично дергала. Наконец, выскочила на галерею вокруг общего зала и побежала прочь, на ходу стуча по стене кулаком.

К счастью, мерзавец не рискнул выбежать следом — остался в комнате. В ответ на крик слышалось, как постояльцы отпирают замки, приоткрывают двери. В конце галереи показался свечной огонек — перепуганная мадам Триголе в ночной сорочке спешила на крик. Она едва не схватила Луизу за руку, чтобы встряхнуть, но вовремя опомнилась:

— Что? Что стряслось, сударыня?

Луиза, наконец, выдохнула, чувствуя, как ее бесконтрольно трясет. Сердце, казалось, сейчас оборвется. Она махнула рукой в сторону своей комнаты:

— Там вор. Он влез в окно. Он рылся в моем сундуке.

— Вор? — небольшие голубые глаза трактирщицы округлились, как у рыбы. Она бегло огляделась и прикрыла рот ладонью, перейдя на шепот: — Уж, не приснилось вам, мадемуазель? Тут каждая собака мое заведение знает. И отродясь не бывало, чтобы кто вора приметил. Да кто посмеет? Вор? У меня? Разве что совсем безумец! — она даже улыбнулась и покачала головой, давая понять, что все это совершенная небывальщина.

Луиза задрала подбородок:

— По-вашему, я лгу, мадам?

Мадам Триголе тут же осеклась:

— Упаси Господь, сударыня! Как можно такое подумать? А вот со сна, да на новом месте почудиться может всякое. Тем более, впечатлительным девицам.

Из занятых номеров посыпались вопросы разбуженных постояльцев, и трактирщица повысила голос:

— Мышь, господа! Всего лишь мышь. Мадемуазель напугала крошечная мышь! Совсем мышонок! Возвращайтесь с богом ко сну. Доброй всем ночи, господа!

На шум вышла и Колет. Запахивала на тощей груди серую пуховую шаль с фестонами:

— Что стряслось, матушка? — она казалась не столько напуганной, сколько серьезной.

Мадам Триголе не ответила, лишь скомандовала:

— А, ну, пошли. — Повернулась к Луизе: — Соблаговолите пройти в комнату, сударыня. Мы сейчас разберем, что стряслось. Все обсмотрим…

Как ни прискорбно, но хозяйке пришлось признать происшествие. Распахнутое окно, следы грязи на полу. Как раз под стеной была непросохшая после дождя яма. Мадам Триголе собственноручно заперла окно на щеколду, проверила запор. Опустилась на табурет у грубо сколоченного стола и сокрушенно покачала головой: