Недостойная невеста

17

Луиза испытывала жгучий стыд, когда раскладывала на кровати свои жалкие пожитки. Надо было сжечь все в камине и сказать, что гардероба вовсе нет. Видит бог, это было бы не так унизительно. Когда из недр сундука было явлено на свет все содержимое, Шарлотта вытянула розовые губы дудкой и даже присвистнула, выпучив рыбьи глаза:

— Какой… кошмар… — Она будто опомнилась, виновато посмотрела на Луизу: — Я не привыкла лгать.

Луиза кивнула, чувствуя себя виновной во всех смертных грехах:

— Я понимаю…

Лицо мадемуазель де Бодемон исказила кислая гримаса:

— Особенно вот это… — она ткнула пальчиком в лучшее платье из зеленого дрогета. — Просто чудовищно! В вашей глуши такое носят?

Луиза опустила голову и промолчала. Она самонадеянно явилась в этом платье к мадам, желая выглядеть, как можно лучше. В нем же ее видел герцог де Виллар… Хотелось провалиться. Даже потемнело перед глазами. Не в силах совладать со жгучей обидой, она кинулась к окну, приоткрыла створу, вдыхая свежий утренний воздух, будто задыхалась. Едва не ревела. Даже не думала о том, что ее видят в сорочке. Плевать! Стоять у кровати казалось сейчас более постыдным и невыносимым.

Как раз проходил мальчишка с пирогами, орал во все горло. Его звонкий голос аж дребезжал в утренней прохладе. Серый господин ожидаемо терся у дома напротив. Вдруг мальчик остановился, поднял голову. Щербато улыбнулся, глядя прямо на Луизу, и протянул тощую руку с зажатой вафлей:

— Возьмите вафлю, сударыня! Славные вафли, еще горячие! Всего один денье. Для девиц — самое лакомство!

Луиза покачала головой, инстинктивно собирая в кулак широкий ворот сорочки:

— У меня нет денег, я не могу взять. Ступай.

Мальчишка шмыгнул носом:

— Тогда просто так берите, без денег!

Луиза стояла в недоумении. Он снова улыбнулся. Задорно и на удивление обаятельно.

— Такой красивой даме можно и весь лоток даром отдать. Но весь не могу — хозяйка прибьет. Так что, возьмите вафлю, сударыня, во имя Господа бога! Не уйду, пока не возьмете! Всего одну вафлю!

Луиза стояла в замешательстве. Мальчишка был так назойлив, что это даже вызывало недоумение. Он привлекал лишнее внимание. Один денье — ничтожная сумма, но Луиза не хотела возвращаться к сундуку и потрошить перед Шарлоттой еще и свой нищенский кошелек. Наконец, протянула руку:

— Давай свою вафлю! Только уходи, а то привратник выйдет. А деньги я тебе завтра отдам, обещаю — стукни в окно, как пойдешь.

Мальчишка встал на цыпочки, протягивая вафлю не самой чистой рукой. Вложил в ладонь Луизы, и она ясно ощутила, как под вафлю скользнула сложенная бумажка. Записка…

Она замерла, спину обдало морозцем. Едва заметно сдвинула еще теплую вафлю, чтобы убедиться, что не почудилось. Не почудилось. Во рту разом пересохло. Луиза выглянула, чтобы спросить, что это значит, но мальчишка уже отошел и направлялся к воротам, привычно горланя во всю глотку.

Шарлотта не утерпела:

— Ну, где вы, моя дорогая? С кем вы там говорите? С любовником? — Она пошла к окну: — Что с вами? Чего вы перепугались?

Луиза с трудом взяла себя в руки. Она не собиралась откровенничать, не разобравшись, что это за записка.

— Мальчишка-пирожник привязался. Я иногда брала у него вафли — он и теперь пришел. Пришлось взять одну.

Шарлотта поджала губы, кинулась к окну и высунулась, чуть ли не по пояс, оглядывая улицу. Наконец, плотно закрыла створы, покачала головой:

— Это столица, моя милая. Здесь еще и не то привяжется — знай, отгоняй! — Она с каким-то щенячьим выражением посмотрела на вафлю: — Дорогая, скажите, что вы ее совсем не хотите!

Луиза поспешила переложить вафлю в другую руку, чтобы незаметно оставить записку. Протянула Шарлотте с натянутой улыбкой:

— Возьмите, я сегодня совсем не хочу.

Та действовала с проворством белки. Тут же выхватила зажаренную овальную вафлю и вонзила в нее мелкие зубы. С треском жевала, раскусывая твердые кусочки дробленого сахара, и закатывала от наслаждения глаза. Она впрямь стала похожа на странную блеклую белку.

— Я их просто обожаю! Завтра куплю у него дюжину! Или две дюжины. И все съем! Клянусь!

Луиза промолчала, лишь старалась улыбаться и выглядеть естественной. Отвела руку за спину, мучительно соображая, где спрятать записку. На себе оказывалось негде — она была в одной сорочке. Сундук теперь тоже не подходил. Но Луиза была совершенно уверена: если Бодемон что-нибудь заметит — уже ни за что не отстанет. Действовать надо было быстро, пока Шарлотта была поглощена угощением.

Луиза сгребла с кровати проклятое зеленое платье, сложила, как попало, заматывая в юбку нежданное послание. Ответила на вопросительный взгляд Шарлотты:

— После ваших слов я даже смотреть на него не могу. Только теперь поняла, насколько оно безвкусно и уродливо. Уберу в сундук.

Шарлотта искренне рассмеялась, дожевывая вафлю, простецки вытерла об себя руки:

— Даже его можно будет перешить. Не стоит так переживать, моя дорогая! Теперь вы будете выглядеть ничем не хуже остальных дам. А все старье… отдадим Мари.

В конечном итоге Шарлотта забраковала решительно все, даже нижние юбки посконного полотна. Сказала, что они могут ободрать ноги. Но сейчас все это Луизу почти не волновало. Она молилась о том, чтобы Бодемон вышла из комнаты хотя бы на несколько минут, позволив ей, наконец, прочесть записку. Любопытство буквально распирало изнутри, колотилось, выплескивалось. Зудело едва ли не до горячки. Луиза даже боялась, что может выдать себя. Но Шарлотта, как назло, не отходила ни на шаг, будто приклеилась. И даже присутствие Мари, которая помогала одеваться, не дало шанса.

Доложили, что пришли портниха и суконщик с образцами ткани. Шарлотта с облегчением выдохнула:

— Наконец-то… Мадам наказала подогнать для вас ее старое платье. И выбрать ткани, чтобы пошить еще три.

Луиза лишь рассеянно кивнула. Еще вчера при известии о платьях она сочла бы себя самой счастливой, но сейчас сердце было не на месте, разгонялось. Проклятый мальчишка! Заглянуть в записку было буквально жизненно необходимо, иначе она сойдет с ума. Хотелось зажмуриться, «отмотать» назад и не открывать это проклятое окно. Но уже ничего не исправишь.