Недостойные

Глава 1. Чужие правила

Знаете, что такое бояться за свою жизнь? Раньше я думала, что знаю.

Мне казалось, что страх — это что-то простое. Резкий удар сердца. Желание убежать. Инстинкт, который заставляет человека бороться за себя. Но потом я поняла: иногда страшнее не сама опасность. Страшнее момент, когда ты к ней привыкаешь. Когда перестаёшь различать, где заканчивается тревога и начинается обычная жизнь.

Потому что я работаю на Кан Тэ Ука.

В городе его знали под другим именем — Кроу.

И у каждого, кто хотя бы раз слышал это имя, была одна и та же реакция: короткая пауза. Напряжение. Ощущение, будто перед тобой уже занесли руку для удара.

Место, где я работала, называли «Логово Ворона». Формально это был подпольный бойцовский клуб, но на деле — хорошо организованный мир, в котором человеческая жизнь имела цену, зависящую от того, насколько ты полезен. Здесь дрались профессиональные бойцы, бывшие спортсмены, отчаявшиеся люди, и иногда — те, кому просто не повезло оказаться не в том месте.

Я не выходила на ринг. Моё место было рядом с ним — там, где заканчивался бой и начинались последствия.

Я была врачом. Хотя слово «врач» здесь звучало почти насмешкой. Я зашивала раны, останавливала кровотечения, фиксировала переломы. Иногда мне удавалось действительно спасти кого-то, но чаще я лишь удерживала людей между жизнью и смертью ровно настолько, насколько это было нужно другим.

Я знала, частью чего стала. Знала, что каждый день переступаю границу, которую когда-то поклялась никогда не переходить. Но всё равно продолжала.

Я стояла у ринга и смотрела, как Кроу заканчивает бой.

Имя его противника я не запомнила. Это было не важно — здесь имена быстро теряли значение. Важным было только то, как долго человек держится и насколько громко ломается.

Удар пришёлся в нос. Я услышала характерный хруст — перелом, возможно, с сильным смещением. Следующий удар сбил противника с ног. Он уже не защищался.

Потом камеры выключились. И всё стало хуже. Кроу подошёл ближе и продолжил добивать лежащего человека. Это не было спешкой или злостью — скорее методичностью. Завершением процесса.

Я видела это не впервые, но каждый раз внутри что-то сжималось, как будто тело помнило то, что разум давно пытался игнорировать.

Я перевела взгляд на Ли Хён У.

Он стоял чуть в стороне, как всегда. Бывший спецагент, человек с лицом, которое почти никогда не выдавало эмоций. О нём ходили разные слухи. Кто-то говорил, что он убил слишком многих. Кто-то — что он просто делал то, что должен был. Я не знала, где правда, но в нём чувствовалась усталость, которую невозможно скрыть.

Не страх. Не вина. Что-то другое. Словно он слишком долго жил среди вещей, о которых нормальные люди даже не должны знать. И, наверное, именно это пугало меня больше всего — не то, что он мог сделать, а то, сколько всего он уже пережил.

Он никогда не расслаблялся полностью. Даже сейчас его взгляд скользил по комнате, отмечая выходы, людей, возможные угрозы. Он замечал всё.

Всё, кроме меня.

Хотя я знала — он заметил меня в тот момент, когда я вошла. Он всегда замечал всё. Просто его взгляд не задерживался на мне ни на мгновение, словно я была всего лишь ещё одной частью комнаты, которую нужно проверить и забыть.

— Ив!

Голос Кроу прорезал пространство резко и грубо. Я вздрогнула, возвращаясь в реальность.

Он смотрел прямо на меня. Не моргал. Кроу всегда смотрел так, будто уже принял решение, а остальные просто ещё не успели его понять.

— Осмотри его, — он указал на лежащее внутри ринга тело. — Мне нужно знать, есть ли от него ещё польза.

Я вошла внутрь и запах крови ударил в нос. Он был густым и металлическим, но я уже знала, что нельзя позволять себе реагировать. Человек передо мной ещё дышал, но с трудом. Лицо было деформировано, нос разрушен, дыхание — поверхностным и прерывистым.

Я опустилась рядом и начала осмотр.

— Печень скорее всего повреждена, — сказала я тихо, больше по привычке фиксируя факты, чем обращаясь к кому-то. — Внутреннее кровотечение вероятно. Это снижает…

— Ив, малышка, давай без лекций, — резко оборвал Кроу.

Я замолчала. Здесь не было места для комментариев. Только для оценки.

Я перечисляла про себя автоматически, как учили. Сначала повреждения. Потом состояние. Потом решение. Так было проще работать. Так проще было не думать о том, кто лежит передо мной.

Но иногда я всё равно вспоминала: это не случай. Не набор травм. Не список повреждений. Это человек. Мёртвое тело — это уже факт. Самое сложное — тот, кто ещё здесь. Тот, кто ещё чувствует. Тот, кого ещё можно спасти.

Когда я закончила, меня накрыло привычное чувство — тошнота, усталость и что-то похожее на отвращение к самой себе. Не потому, что я видела кровь. Кровь никогда не была самым сложным. Самое сложное — то, как легко я смогла сделать свою работу. Я знала это состояние слишком хорошо. Оно приходило каждый раз, когда я переходила очередную границу, убеждая себя, что другого выбора не было.

Я прошла мимо Хён У, не поднимая взгляда. Не хотела видеть его лицо. Не хотела проверять, заметил ли он.

В туалете меня вырвало почти сразу. Организм реагировал быстрее разума. Он помнил то, что я пыталась игнорировать. Я пыталась дышать ровнее. Иногда мне казалось, что самое страшное — не то, что происходило вокруг. Самое страшное — однажды понять, что тебя больше не тошнит.

Когда я вышла из туалета, он уже ждал меня.

Хён У стоял у стены, чуть в стороне от света. Как всегда. Он никогда не выбирал место случайно — всегда так, чтобы видеть всё и оставаться незамеченным.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на секунду дольше, чем нужно.

— Ты слишком долго была там.

Я отвернулась.

— Я в курсе.

— Тогда почему продолжаешь?

Я включила воду и подставила руки под холодную струю.

— Что именно?

— Делать вид, что это просто работа.

Я замерла.

— А разве нет?