Недотрога для банкира

11

— Я была занята, — сажусь рядом с Ниной на краешек кровати. — Что случилось? Двойку в школе получила?

Не знаю, что могло ее обидеть. Но порву любого, кто в этом виноват!

— Нет. Пятерка у меня сегодня по рисованию, — сестра немного приободряется и даже поворачивается в мою сторону.

Ужасаюсь ее опухшим глазам.

— Нин, что с тобой? Ты плакала?

— Ничего. Все хорошо. Просто тебя ждала, — она внезапно подрывается и обнимает меня за шею. Шепчет жалобно и горячо: — Я очень испугалась, когда ты трубку не брала. Думала, что тебе телефон не отдадут. И позвонила. А там дядя взял трубку и сказал, что еще не отдал тебе телефон. Я попросила его прийти к тебе. Обязательно! Хотя он сказал, что возможно не получится сегодня. Вот.

Я напряженно застываю от ее слов. Но продолжаю машинально поглаживать по спине.

Это что же получается…

Она звонила Белецкому и просила за меня? А он ничего не сказал…

Это не сон? Ущипните меня.

Представляю лицо Игоря, когда сестра сказала ему принести мне телефон. Обязательно! Обалдеть. Вот же малая. То-то он злой такой был. Но вроде оттаял, когда я его обняла. Зато как поцеловал!

От одной мысли о тех поцелуях низ живота вновь тяжелеет.

Я понимаю, что это какое-то наваждение, странная реакция на этого мужчину, но ничего не могу сделать с этим.

— Ладно. Давай спать ложиться, — обнимаю сестру.

Нина послушно укладывается кровать. Через минуту она начинает ровно сопеть — значит уснула.

Я тоже переодеваюсь и забираюсь под одеяло. Но уже вторую ночь сон не приходит ко мне. Вторую ночь я прислушиваюсь к реакциям своего тела. Сна ни в одном глазу. И понимаю, что теперь, когда мы стали с Белецким так близки, моя тяга к нему усилилась.

Но это опасно. Мне нельзя думать о нем, нельзя влюбляться. Иначе потом будет больно.

Как было больно маме, когда ее бросил отец.

А Игорь обязательно бросил меня, когда наиграется. В этом я даже не сомневаюсь.

Пусть мне всего восемнадцать, и кто-то скажет, что я еще жизни не знаю, но я давно не верю в сказки про принцев и золушек. Принцы и золушки — из разных реальностей. Даже если их сведут обстоятельства или минутная страсть, все равно в финале принц встретит принцессу, а золушке достанется трубочист.

Вот и сейчас разум твердит, что нужно забыть о принце и поискать трубочиста. Только как это сделать, если все мысли о том, как мой принц меня целовал?

Все же засыпаю под утро. Что в принципе не так уж и плохо. У меня все равно выходной. Могу позволить себе спать до обеда.

Но с последним выходит неувязочка. Нина просыпается в семь утра и будит меня. Вспоминаю, что выходной только у меня, а не у школы. Так что приходится просыпаться.

Вместе мы собираемся в школу. Иду на кухню и делаю легкий завтрак. Вижу, что мы уже опаздываем.

Быстро собираю сестру. Едва успеваем доесть, как на кухню входит Руслан. Он потирает живот и смотрит на нас.

— Что, уже собираетесь? — зевает, оглядывая нас.

— Да, — киваю.

— А ты что, сегодня на работу не идешь? — продолжает он и идет к холодильнику.

Достает оттуда бутылку молока и делает глоток.

Морщусь.

Надо будет купить себе отдельно. Руслан хоть и не требует от меня тратиться на продукты, но пить из бутылки, из которой пил чужой дядя, не особо хочется. Он ведь так и не стал мне родным. Даже несмотря на Соньку. Инстинктивно не доверяю ему. В каждом жесте, каждом слове подозреваю подвох. Может я к нему слишком предвзята, но не нравится он мне — вот и все.

Но выбора нет. Мама в нем души не чает.

— Выходной, — поясняю.

— Отлично. Значит борщ приготовь, — заявляет Руслан.

Я удивленно смотрю на него:

— А почему я? Вам же нравится, как мама готовит.

— А почему нет? Ты девка видная, замуж когда-то пойдешь. Будешь мужу варить борщи. Или что там тебя в ресторане учат готовить?

Нина начинает ерзать на стуле, придвигаясь поближе ко мне. Ей тоже неловко в компании отчима.

— Я официантка, — говорю ему.

Странно, что он заговорил о готовке. Я если и готовлю, то разве что завтраки для себя и Нины. Мама сама готовит для Руслана и Соньки, а меня к плите даже не подпускает. На ужин или в выходные мы с Ниной обычно доедаем то, что от них осталось.

— А официантка не должна уметь готовить? — хмыкает Руслан. — Могла бы у поваров выпытать рецепты вкусных блюд. А то мать одна на всю семью горбатится, а ты ничего дома не делаешь.

Я отворачиваюсь, но молчу. Работа занимает много времени и выматывает меня. Но в выходные я убираю квартиру, как могу. Нашу с Ниной комнату, кухню, коридор и ванну с туалетом. А в спальню матери и Руслана меня не пускают. Так чего я должна ломиться?

— Хорошо, — соглашаюсь лишь бы не спорить. — Нина, ты хочешь борщ на обед?

Смотрю на сестру. Ни я, ни она борщ не любим. Для нас это прямо наказание, а не еда.

— Нет, — тихо отвечает сестренка.

— Хорошо, тогда я приготовлю нам что-нибудь другое.

— Приготовишь борщ, — с нажимом заявляет Руслан. — Сонечка всю ночь плакала, Марина не выспалась. А ты не переломишься, если поможешь матери с обедом! Это твоя обязанность — помогать. А ты целым днями где-то шатаешься!

— Я работаю, — огрызаюсь, не выдержав несправедливых упреков.

— Работает она! Кому нужна твоя работа? Только жопой там крутишь! Ты женщина, твоя работа — готовить дома. Раз уж живешь за мой счет.

И так каждый раз. Сначала сам сказал не тратиться, мол, он еще в состоянии прокормить семью, а теперь при каждом удобном случае попрекает. Поэтому я молча покупаю продукты для себя и Нины. И стараюсь поменьше трогать то, что готовит мать за деньги Руслана.

Хотя последнее не всегда получается. На зарплату официанта не разгуляешься, если хочешь одеться, обуться, отложить на учебу и собственное жилье.

На кухню вплывает мать. Она обводит нас настороженным взглядом. Но я быстро отворачиваюсь к раковине и мою посуду. Не хочу, чтобы еще она с утра пораньше к скандалу подключилась. У нее и правда усталый вид.