Недотрога для банкира

12

“Скорую”? Все так серьезно?

— Я сейчас приду! — не слишком вежливо обрываю учительницу.

Бросаю тряпку, бутылку с моющим и лечу в коридор.

Мать, конечно, не пойдет за Ниной ни в коем случае. Ей же надо за малой следить, да еще приготовить что-то Руслану. Это все, что ее волнует. Так что я лучше сама схожу за сестрой.

Ежусь, вспоминая, как сама болела. Мама все время была на работе. Ни разу не взяла больничный. Утром оставляла лекарства, которые врач выписала, и уходила до самого вечера. А я лежала одна, целыми днями в пустой квартире.

Зато подруга рассказывала, что ее мама даже с работы уволилась, чтобы за ней ухаживать. Я тоже о таком мечтала, но моя сначала работала, а потом забеременела Ниной и вообще перестала подходить ко мне. Говорила, что я ее могу заразить, а беременным нельзя пить лекарства. Вместо нее помогали бабушка и отец. Тогда он еще был нашим отцом. Теперь у нас нет ни бабушки, ни отца. Но и я уже не маленькая девочка. Сама позабочусь о себе и о сестре.

Я быстро одеваюсь.

На шум из кухни выходит мать.

— Ты куда? — с подозрением смотрит на меня.

— За Ниной.

— А не рано ли?

— Позвонили со школы, сказали, что ей стало плохо.

Лицо матери кривится.

— Прекрасно. Просто чудесно! — она всплескивает руками. — Наверняка это грипп! Или еще что похуже. Как ведешь ее домой — сразу в комнату. И пусть там сидит. Еще не хватало заразить Сонечку, у нее только насморк прошел!

— Мам, Нина тоже твоя дочь, — тяжело выдыхаю, засовывая ногу в кроссовку.

— И что? Нине уже семь лет! А Соня совсем маленькая. Маленькие дети болеют тяжелее, чем взрослые, и лечить их сложнее. Иммунитет еще слабый, а антибиотики вообще нельзя, иначе можно на всю жизнь ребенку здоровье угробить.

Я качаю головой. Иногда мне кажется, что она нас с Ниной просто терпит, но была бы ее воля — давно бы уже выставила их дома. Потому что мы мешаем ее счастью с Русланом.

— Все. Я пошла, — не прощаясь, выскакиваю наружу.

До самой школы бегу, лишь иногда переходя на быстрый шаг. В голове так и бьет мысль, что с Ниной случилось что-то ужасное. Учительница так толком и не объяснила, а слово “плохо” можно понимать по-разному.

В холле, не успев отдышаться, набираю Марину Михайловну. Дальше меня охрана не пустит.

Вскоре приводят Нину.

— Ей на физкультуре стало плохо, — объясняет учительница. — Медсестра замерила, у Нины высокая температура. Мы дали жаропонижающее, но ей нужно срочно к врачу. Есть подозрение на грипп. Ох, у нас уже половина детей на больничном сидит с этим гриппом. Видимо, и Нина подцепила.

Она качает головой.

— Спасибо вам.

Протягиваю сестре руку. Мелькает мысль, что я тоже могу заразиться, но плевать. Сестра важнее.

— Привет, как ты? — спрашиваю Нину.

Та жмется ко мне.

— Не очень, — поднимает на меня красные глаза.

— Ну, тогда пошли к доктору, — ободряю ее улыбкой.

Сестра горит. Едва касается ладошкой моей руки — и я сразу чувствую жар, исходящий от нее. Понимаю, что без врача никак. Надо идти в поликлинику. Хотя можно и на дом вызвать. Но когда этот врач до нас еще доберется. Быстрее сами к нему дойдем.

Идем в районную поликлинику. Нашего врача нет, так что Нину осматривает дежурный педиатр Ольга Юрьевна. Зато на наше счастье очереди к ней почти нет. Всего полчаса ожидания — и мы в кабинете.

Нервничаю, пока врач проверяет у Нины горло, слушает сердце и легкие. Мне не нравится, как Тамила Юрьевна хмурит брови. Неужели что-то серьезное?

— Идите, сделайте рентген легких, — она протягивает мне направление. — Рентгенолог еще работает. И с результатом сразу приходите ко мне, без очереди.

Я бледнею, но киваю, показывая, что все поняла.

Идем с Ниной на третий этаж. Сестренка тяжело дышит, будто ей воздуха не хватает.

— Мне холодно, — говорит жалобным тоном.

Но в больнице тепло — и это меня пугает. Сжимаю в кармане чаевые, которые получила за последнюю смену. Надеюсь, этого хватит на лекарства.

В рентгенкабинете нас уже ждут. Догадываюсь, что это педиатр позвонила. Нину сразу проводят в кабинку, а я остаюсь в коридоре, нервно переступать с ноги на ногу. Внутри все обмирает от нарастающей тревоги. Скрещиваю пальцы в карманах, начинаю молиться: только бы все было хорошо!

Вскоре сестра выходит. В глаза сразу бросается ее несчастный вид. Следом за ней выходит врач. Протягивает мне пленки с рентгеном.

— Вы сейчас к Тамиле Юрьевне? — спрашивает, пристально глядя на меня.

— Да, — прижимаю сестренку к себе.

— Хорошо, не затягивайте.

От ее слов, а особенно от тона, которым они были сказаны, меня бросает в холодный пот.

— Идем, — говорю Нине.

— Не хочу, я устала, — хнычет она.

— Еще немножко осталось. Хочешь, я тебя понесу?

Она кивает и трет глаза кулаком.

— Хорошо, забирайся на спину и крепко держись. Поняла?

На руках я ее точно не унесу, а так хоть какой-то шанс.

Нина устраивается у меня на спине. Как маленькая обезьянка. Я держу ее за ноги, подхватив их под колени, а она сживает мою шею ручонками.

— Только не сильно дави, — предупреждаю.

Так мы и спускаемся на первый этаж, где кабинет дежурного педиатра. Там уже очередь, как в голодные годы за хлебом — конца ей не видно. Но я молча иду к самой двери.

— Эй! — кричит какая-то тетка. — Куда прешь? Очередь занимай!

— Девушка! — вылетает вперед другая. — Вы занимали?

— Мой сестре плохо, врач сказала, — начинаю я.

Но меня тут же перебивают:

— Тут всем плохо! И детки есть помладше твоей сестры! Совсем совесть потеряла!

Стискиваю зубы. На глазах наворачиваются злые слезы. Но, к счастью, дверь кабинета открывается, выглядывает медсестра и быстрым взглядом обшаривает толпу:

— Мересьева здесь?

— Да! — кричу с облегчением. — Это мы!