Недотрога для короля академии

Глава 5. Это было по-хорошему?

— Хватит с нее, — хмыкает Тина, отрывая пальцы от края купели.

Магия рассеивается с тихим потрескиванием. Лед тает, превращаясь в обычную воду, и я вырываюсь наружу и жадно глотаю воздух — обжигающий, но такой необходимый.

— Это тебе урок, чтобы неповадно было. Не подходи и близко к Арсу, а лучше вали из академии, — с самодовольной улыбкой заявляет дамочка.

Но я ее почти не слышу — уши еще заложены , а зубы стучат так, что оглушает.

Девицы уходят, кинув в меня пару презрительных взглядов, а я собираю остатки сил, чтобы выбраться из воды. Камень под ладонями шероховатый и ледяной. Как же трясет — не только от холода, но и от унижения.

За что? Чем я это заслужила?

Хочется забиться в угол и плакать. Плакать, потому что не смогла дать отпор. Не смогла постоять за себя. А теперь мне придется идти по академии в таком виде — промокшая до нитки, дрожащая, жалкая. Я ведь даже бытовой магией пользоваться не умею, чтобы высушить свою одежду.

Стираю с глаз слезы — соленые, горькие, но при этом такие горячие на фоне ледяной кожи. Обещаю себе, что непременно стану сильной. Буду учиться так, что стану лучшей и утру им всем нос. Обязательно!

Выжимаю тяжелую мокрую юбку и иду к двери.

Заперто! Ручка даже не поворачивается. Они на дверь еще и печать наложили! Изверги!

Бьюсь что есть мочи, толкаю плечом массивную деревянную створку. Кричу — благо, голос снова при мне, и дверь вдруг открывается — то ли печать ослабла, то ли кто-то помог.

Но в коридоре никого. Только сквозняк бродит по длинному пространству и играет с мокрым платьем, заставляя меня ежиться так, что зубы стучат еще сильнее. Шагаю в полной тишине, а туфли предательски хлюпают. Они у меня единственные, других нет. Хоть бы не развалились. А даже если развалятся, то починю.

Колокол трезвонит так резко, что вздрагиваю. Неужели занятие уже прошло?

Коридор заполняют адепты и пялятся, словно я какой-то диковинный экспонат в музее. Кто-то едва сдерживает смешки, прикрывая рот рукой, кому-то меня жаль — в их глазах читается сочувствие, но никто и не думает подойти и спросить, все ли в порядке.

Хотя вон та белокурая девушка порывалась — уже сделала шаг вперед, но подруга вовремя схватила ее за рукав синей униформы, потянула к себе и что-то шепнула на ухо.

Не стоит даже голову ломать над тем, что именно она сказала. Они все говорят одно и то же.

— Она перешла дорогу Арсу, — доносится до слуха шепот со всех сторон.

Слова звучат как приговор, и все сторонятся, словно я не мокрая, а прокаженная.

А вот и сам король. Созерцает эту жалкую картину, глядя сверху вниз, небрежно оперевшись на резные перила лестницы. В его позе читается абсолютное превосходство, а взгляд — холодный, оценивающий — заставляет хотеть врезать ему по самое не балуй.

И Тина здесь — подходит к королю, довольно улыбаясь, и задирает кверху нос. Выслужилась и гордится проделанной работой.

Только вот королю, похоже, до королевы нет особого дела. Он даже не смотрит в ее сторону. Он пожирает взглядом меня. И злится. Хотя злиться должна сейчас я.

— О, боги! — раздается вдруг голос.

Лаура застывает на последних ступенях лестницы. Ее лицо бледнеет, глаза расширяются от ужаса, пока она оглядывает меня с ног до головы. Вот только подойти не спешит.

Кидает взгляд в сторону Арса и пятится, а затем бежит прочь, словно боится, что я к ней сама подойду.

Она мне не сестра и даже не подруга, но отчего-то предательство жжет не хуже ледяной воды в купальне. Или даже не оно, а осознание того, что здесь никто не сможет протянуть мне руку помощи или сказать пару слов поддержки, даже если захочет. Из-за него!

Бросаю взгляд на надменного короля, который все это время пристально наблюдает за шоу. Его синие глаза изучают каждую деталь моего унижения, кидает сухой взгляд на Тину. Убирает локти с перил и выпрямляется — и все вокруг перестают дышать, ждут, что же Арс предпримет.

И я жду. И хуже того, понимаю, что сейчас, именно в эту минуту, не смогу себя защитить.

— Что здесь происходит? — раздается строгий сухой голос.

Все оборачиваются к худощавой даме в очках — секретарше ректора. С ней какой-то важный мужчина лет пятидесяти в черном камзоле с серебряными пуговицами. Выглядит он внушительно и даже пугающе, словно военный в отставке.

— Что с вами? — охает секретарь, обнаружив меня.

Ее голос дрожит от возмущения или испуга — сложно сказать.

Кидаю взгляд наверх, на Тину, которая вдруг съежилась рядом с Арсом. В мыслях уже вижу, как ей читают выговор. Вот только жаловаться я не умею, к сожалению. По крайней мере, это никогда еще не помогало. Только делало хуже.

— Новенькая решила поплавать вместо лекции, — доносится наглый смешок из толпы.

Но девица, кто бы она ни была, тут же затихает под тяжелым взглядом грозного незнакомца. Его серые глаза, холодные как сталь, заставляют всех притихнуть.

— Адепт Обусо, я вижу, вы в курсе событий. Идите за мной, — велит ей мужчина.