Недотрога для короля академии

Глава 7. Кто разрешил тебе улыбаться?

Из котла валит такой густой дым, что я вскакиваю в ужасе. Металлическая емкость прыгает на подставке, словно взбесившийся зверь, и мечет искры огненно-рыжего цвета. Они попадают на платье и руки, оставляя болезненные ожоги. Адепты кричат и разбегаются врассыпную, опрокидывая стулья и сметая со столов припасы.

— Отставить панику! — командует профессор.

Его звонкий голос прорезает хаос, а быстрые, точные движения пальцев усмиряют магией взбесившийся котел. Пламя угасает с протяжным шипением, оставляя в воздухе едкий запах серы. Но поздно — моя выстиранная форма изрешечена мелкими дырками от искр.

— Адепт Отта! Что это было?! — рявкает профессор.

Голос гремит так, что я подпрыгиваю, а в ушах звенит.

— Клянусь, я взяла то, что было в коробке! — Пытаюсь объяснить, что делала все как положено, но мужчина не верит. Машет руками, отгоняя остатки дыма. — За идиота меня держите? Думаете, я по ошибке корень черного лотоса вместо крыла летучей мыши туда положил? — злится профессор.

Его очки сползают на кончик носа, а седые волосы растрепались от резких движений. Кидаю взгляд на соседок, которые довольно поглядывают на меня из-за плеч скучковавшихся в углу адептов. На их лицах плохо скрываемое торжество.

— За такие шутки я назначу вам выговор! — заявляет профессор, стукнув кулаком по столу.

— Мне?

— А кому еще? — рявкает он.

— Но ведь... — пытаюсь оправдаться, но в глазах профессора читается окончательное решение.

— Вы все тут отмоете, а после занятий еще и крыло вымоете. Щеткой! Без бытовой магии! И чтобы блестело!

— Но...

— Мне докладную ректору на вас написать? — вспыхивает профессор так, что, кажется, сейчас у него из ушей пар повалит.

— Нет, — сдаюсь и стискиваю зубы.

В самом деле, я что, полы мыть не умею? Помою, не сломаюсь, но с девчонками я еще рассчитаюсь. И профессору все еще раз объясню, когда поумерит пыл. А сейчас мои слова — как горох о стену.

— Свободны! — раздается приказ.

Адепты тихо, как мыши, сочатся к выходу. А мои соседушки хихикают, прикрывая рты изящными ладошками. Ничего, я вас запомнила. Надеюсь, у вас много платьев, а то я знаю отличный рецепт невидимой жвачки. Глаз за глаз, девочки!

— Адепт, приступайте! И в этот раз ничего тут не портите! Мой лаборант проверит, — командует профессор, а затем уходит прочь.

Смотрю на десяток загаженных котелков — одни покрыты копотью, другие липкие от невыварившихся ингредиентов, третьи источают тошнотворный запах, и тяжело вздыхаю. Придется их мыть голыми руками, потому что прибывший лаборант даже щетку мне не дает. Только и глядит с плохо скрываемой насмешкой.

Почему, спросите вы?

Потому что лаборантом оказывается та самая рыженькая из свиты Тины — Амина. Думаю, она бы и воды мне не дала, если бы могла. Видели бы вы ее взгляд, когда она пришла следить за новенькой и обнаружила меня.

Торжество, злорадство и что-то еще — предвкушение мести.

— Я все, — объявляю рыжей, вытирая покрасневшие от горячей воды пальцы вафельным полотенцем.

— А полки? — указывает она на высокие стеллажи, уставленные банками и склянками.

— А их в списке не было, — отвечаю и только хочу уйти, как девица плюхает целое ведро воды на пол.

Да так небрежно, что та расплескивается, заливая только что вымытую поверхность.

— Зато крыло было.

— Щетку.

— Ручками, — цедит она сквозь зубы.

— Ручками со щеткой. Или к профессору пойду, — преспокойно сообщаю я, и девица морщит от недовольства свой крючковатый нос.

— На, — кидает мне старую щетку с растрепанной щетиной, выдворяет из кабинета и накладывает на дверь печать. — Мой пол, а я пошла. Профессор сам придет и проверит.

— Вот и славно, — кидаю ей вслед, а затем оглядываю ту территорию, которую нужно отмыть.

М-да... До ночи успею, интересно? Что ж, чем раньше начну, тем быстрее закончу.

С такими мыслями и приступаю, но сколько бы ни терла плитку, напоминающую шахматную доску, конца и края не видно. Вода в ведре быстро становится мутно-серой, руки ноют от непривычной работы.

— Апчхи! — чихаю так резко, что щетка выскальзывает из пальцев, звонко ударяясь о камень.

Это еще что такое? Решила заболеть? "Нет, Мира, только не сейчас. Продержись еще немного," — уговариваю саму себя и снова тру эту проклятую черно-белую плитку.

Но выматывает меня не столько щетка, сколько шныряющие, как назло, по чистому полу девчонки, отпускающие смешки в мою сторону. Притом это не соседки по парте, а незнакомки.

— Ходить больше негде? — не выдерживаю я, а пакостницы только хохочут, убегают, но снова возвращаются.

Их смех звенит по коридору, как колокольчики. Только вот мне совсем не весело.

Магией я, может, и не владею, но мозги есть. А в туалете лежит мыло. Жду, когда девицы вернутся, и незаметно намыливаю их любимый участок пола — тот, где они любят останавливаться и хихикать. Намыливаю так, что грех не поскользнуться.