Недотрога для короля академии

Глава 15. Хочешь войны — будет война!

Мира Отта:

В ужасе смотрю на комнату: погром, вещи не просто выкинуты из шкафа, они порезаны на лоскуты. И все, что у меня сейчас есть, — это та форма, которая на мне надета.

Створка окна хлопает от порыва ветра. Сжимаясь от холода, спешу скорее закрыть. На стекле надпись алой помадой: «Исчезни!».

И я в самом деле в этот момент хочу исчезнуть. У меня нет больше сил…

Опускаю свое уставшее тело на матрас и тут же вскакиваю. Он мокрый! Они и его облили. Боги! Откуда в людских сердцах столько жестокости?

Холодно. Одиноко. Больно…

Хочется сдаться. Я так устала… я так… Слезы пробивают засовы души, и я плачу. Не навзрыд, а тихо, потому что сил даже на истерику нет. Просто сижу на полу, прижавшись спиной к стене. Даже на злость меня не хватает. Я жалкий кусок усталости.

За дверью раздаются крадущиеся шаги. Прислушиваюсь, напрягаюсь до кончиков пальцев, ожидая очередного сюрприза. Смотрю на ручку, которую точно запечатала, но дико боюсь, что она повернется сейчас. Ведь кто-то уже пробрался в комнату, пока меня здесь не было.

Нет. Ручка остается неподвижной, зато под дверь что-то проскальзывает, а затем снова шаги. Быстрые. Кто-то убежал,

— Что это? — Осторожно подхожу к двери, пытаясь рассмотреть подкинутый предмет.

Очередная пакость? Нет, не то. Не моргая и не дыша, гляжу на поблескивающий в тусклом лунном свете, заползающем сквозь окно, маленький стальной цветок с красной сердцевиной.

Быть не может! Мамина брошь!

Тотчас бросаюсь к ней. Бездумно, и потому тут же раскаиваюсь в содеянном.

Осознание, что это не мамин подарок, а грубая подделка, наступает, лишь когда брошь оказывается в руках. Хочу выкинуть, но поздно, меня обволакивает густой сизый дым, забиваясь в легкие и раздирая горло.

Теряю равновесие и падаю, а когда этот дым развеивается, рядом раздаются звуки. Звон бокалов, противный гогот басов, но все тут же стихает, едва я поднимаюсь на локтях с деревянного замызганного пола.

Теперь понятно, почему так жутко пахнет. Этот зал заполнен массивными столами и лавками, где сидят одни небритые и немытые мужики. Из женщин тут лишь разносчицы в фартуках и две дамы у бара в непристойном виде.

— Ого! Это что за птичка к нам залетела? — Поднимается из-за стола огромный мужик в растянутой грязной рубахе.

Следом за ним встают и остальные. Вырастают один за другим, точно горы. А взгляды хищные, как у оголодавших волков, а я, видимо, загнанный заяц, которому сейчас придет конец.

— Вот так красавица. Ты глянь, еще и в форме, как настоящая. И сколько ж ты, конфетка, стоишь? — гаркает один. Бородатый.

Страх сковывает по рукам и ногам. Сглатываю ком в горле, а чувство, будто морского ежа проглотила.

— У тебя грошей не хватит, Басти, отвали. Пятнадцать медяков даю, со мной пойдешь, девка, — наступает на меня другой, со шрамом на щеке.

— Остынь, не видишь, что ли? Девочка сюда случайно попала, — раздается третий голос.

Но кому он принадлежит, не успеваю заметить, в голове бешено бьется лишь одна мысль: «Бежать! Сейчас же!»

— А я в случайности не верю. А коль из академок она, то с еще большей радостью эту белоручку жизни научу, — заявляет тот, что со шрамом, заливается хохотом, а у меня сердце уходит в пятки.

Он делает шаг, а я срываюсь с места и что есть силы бегу меж столов. Вылетаю в дверь, чуть не прибив какого-то типа, и оказываюсь на улице. Так темно, хоть глаз выколи. Куда мне идти? Где я вообще?

— Стой! — крик в спину резко обрывает мыслительный процесс, и я со всех ног бегу куда глаза глядят.

Улочка заканчивается быстро. Ноги скользят уже не по дорожке, а по траве. По лицу и рукам бьют ветви деревьев, но я не сбавляю хода. Несусь как угорелая, пока не убеждаюсь, что от меня отстали.

Голосов не слышно. Топота тоже. Я спаслась! Или… потерялась?

Боги, где я?

Вокруг лишь деревья и ни намека на цивилизацию — один лес кругом, и непонятно, откуда я пришла. Куда идти? А если тут звери дикие водятся?

Как бы то ни было, на месте оставаться нельзя. Нужно идти, и пока что не важно в какую сторону.

Бреду долго, вздрагивая от каждого шороха, но картина вокруг не меняется. Ноги уже ноют, и хочется упасть. Небо, наконец-то, светлеет, деревья редеют… Где-то впереди виднеется не то деревня, не то мираж.

Носок стоптанной туфли цепляется о ветку, и я падаю, ударяюсь локтем и бедром о выступающие корни. Больно. Нужно вставать, а сил нет… Глаза закрываются… Холодно.

Холодно и одиноко.

Чувство, будто тону. Погружаюсь все глубже в пучину без шанса выплыть обратно. И тут вдруг тепло. Будто сами боги обнимают меня, прижимая к груди, и не дают отчаяться. Боль отступает, и на ее место приходит спокойствие.

— Мира. Мира, ты меня слышишь? — доносится знакомый голос.

Арс?

С трудом заставляю веки подчиниться. Будто сквозь туманное стекло смотрю на женщину в белой мантии. Лекарь? Хвала богам, не тот мерзавец. Уже даже голос его чудится.