Недотрога для короля академии

Глава 18. Ты не можешь уйти!

Мира Отта:

Пригвоздить бы этих наглых девиц, выбивших у меня поднос, только вот… Чего ради? Да за что я вообще борюсь?

Я пришла в академию, окрыленная мечтой познать магию, что поможет мне найти маму. А в итоге лишилась последнего, что осталось от нее. Ее броши, которая до сих пор лежит где-то на холодном дне пруда.

Хватит мечтать. Пора посмотреть правде в глаза: даже если случится чудо и мне позволят остаться, я ничего не добьюсь. Я буду тратить силы не на учебу, а на борьбу с пакостями.

И ректор прав. Если вчера враги выкинули финт с порталом, то завтра могут пойти на еще более ужасный шаг. У них нет красных линий. Они не ведают, что творят. Так стоит ли продолжать бороться, если бороться уже не за что?

Делаю глубокий вдох и смотрю на девиц абсолютно равнодушно. Они что-то городят, надеясь меня посильнее задеть, а мне — плевать.

Усмехаюсь, глядя в их злые лица, и ухожу такой же голодной, как и пришла. Добредаю до первого туалета, чтобы умыть лицо холодной водой, но, едва взглянув в зеркало, ломаюсь. Взрываюсь, выпуская всю ту боль, которую прятала, пока притворялась сильной, и она, словно стихия, захлестывает меня с головой.

Я ничего не вижу и не слышу, пока не натыкаюсь на пылающие синевой глаза. Даже Арса не сразу узнаю. А может, это потому, что на его лице нет привычного самодовольства. Скорее замешательство или даже шок. Но это временно. Вот-вот он скажет очередную гадость, которую я слышать не хочу.

И видеть его не хочу!

Вскакиваю с подоконника и иду к выходу мимо короля, как мимо колонны, но эта самая колонна вдруг хватает меня за руку.

— Пусти! — рычу так, что сама пугаюсь собственного голоса.

— Сказала, что я не увижу твоих слез, объявила войну, но и дня не продержалась? — Сверкают гневом глаза Арса.

— А ты, должно быть, рад? Давай, упивайся победой! — рычу ему и жду, что король заявит в ответ. А он опять молчит.

Зато взглядом пугает пуще прежнего. И нет, не злостью, а чем-то непонятным, но таким интенсивным, что магия, которая вечно ускользает от меня, вспыхивает где-то на дне души.

— Значит, огрызаться ты еще не разучилась, — констатирует Арс. — Но где был твой колкий язык, когда к тебе подошли эти ущербные в столовой? Или ты только на меня рычать умеешь?

— Не умею! Больше ни на кого не умею! Доволен?! — заявляю я и что есть силы вырываю свою руку.

На удивление Арс отпускает, но смотрит так, будто призрака увидел.

Что, выгляжу жалкой? Сам меня до этого довел!

Пока дракон «трамбует» свои мысли, я спешно покидаю туалет. Иду по коридорам, а люди расступаются, как при виде огня. Открыв рты, глядят на мое опухшее от слез лицо.

С облегчением захлопываю дверь в свою комнату и тут же сокрушаюсь, наблюдая тот самый бардак, что был и вчера.

Ректор сказал собрать вещи… Но мне нечего собирать. Я потеряла здесь все, и даже себя.

Матрас за день высох, но стал жестким и неудобным. Похожим на те, что были в приюте. Все возвращается на круги своя. И сказка, ставшая кошмаром, тоже скоро закончится.

Серые тучи висят низко, почти касаясь крыш академических корпусов, и весь мир кажется блеклым и безрадостным. За окном моросит мелкий осенний дождь, напевая прощальную песню, под которую и засыпаю.

Утром не тороплюсь вставать. Спешить мне больше некуда. Открываю глаза, когда уже солнце в зените — хотя назвать это солнцем сложно. Сквозь плотную завесу дождя и тумана пробиваются лишь тусклые лучи, едва освещающие комнату призрачным светом.

Оглядываю бардак, а затем ищу листок с пером. Рука не дрожит, когда пишу строки так желаемого ректором заявления. А вот выходить из комнаты не хочется. К счастью, и не приходится. Ко мне приходит Лаура.

Подруга оставляет на столе пирожки и смотрит с такой жалостью, что и я начинаю грустить. Прошу ее отдать бумагу за меня, и мы прощаемся заранее, потому что я решила покинуть академию, когда никто меня не увидит.

Вечером, когда все адепты соберутся на балу в честь нового учебного года.

К тому времени дождь должен прекратиться — по крайней мере, тучи уже начинают расходиться, и кое-где проглядывают клочки синего неба. Может, это знак? Хотя вряд ли погода изменит что-то в моей участи.

Пока пытаюсь сообразить, куда податься, руки сами тянутся навести чистоту, чтобы занять голову и руки. К закату комната чиста, надо и самой очиститься. Капли теплого душа смывают усталость и наполняют меня силами перед долгой дорогой. Только одеться мне не во что. Придется уходить в форме. К счастью, одежда, очищенная магией ректора, все еще свежа, будто после стирки.

За окном раздается тихая музыка, потом и веселые, звонкие голоса. Двор наполняют адепты, которых ждет впереди полный приключений учебный год. А меня — дорога в приют, если меня там примут. Я ведь теперь совершеннолетняя.

Поднимаю с пола почти пустую сумку и стопку подпорченных книг и выхожу в коридор. Окидываю взглядом каменные стены, лестницу, вспоминая, с каким воодушевлением оглядывала академию в первый раз, и выхожу в задние двери.

В этом садочке очень тихо. Почти не слышно голосов и музыки, зато поют сверчки. Поют мне песню на прощание. Вот и все…