Недотрога в академии сердцеедов

Глава 13. Пятое правило короля академии

– Что ты тут делаешь, человечка? – раздаётся низкий, вибрирующий бархатом голос над самым ухом. – Решила что-то украсть у Мейсона?

Я чувствую, как его мускулистая грудь прижимается к моей спине, выпрямленной как спица. Замираю и даже не дышу, стараясь унять предательскую дрожь и бешеное сердцебиение.

С трудом понимаю, что Бастиан говорит, слышу только эти хриплые, по-кошачьи рокочущие интонации, отдающиеся пульсацией в висках.

Мужчина. Мужчина. Мужчина.

– А, может... – пальцы дракона ещё сильнее сжимают мои, словно намеренно растягивая пытку, – ты решила поиграть, Ше-рр-и-лин? Поэтому убегала?

От того, как он это произносит, у меня буквально подкашиваются ноги. Это голос хищника, загнавшего добычу в угол и теперь наблюдающего за её агонией.

– Пятое и главное правило... – обжигающее дыхание путается у меня в волосах и касается пылающей кожи. – От меня бесполезно убегать.

Я не могу вымолвить ни слова, горло схвачено спазмом. Латунная табличка «Кладовая кафедры Зельеварения» на двери начинает расплываться сладкой патокой.

Соберись, Шерилин! Не будь тряпкой!

– Что ты о себе возомнил, дракон! Я всего лишь заблудилась, – стараюсь, чтобы голос звучал убедительно.

Пытаюсь вырвать руку из стальной хватки и по инерции толкаюсь бёдрами назад, но делаю себе только хуже. Ох, он там весь каменный, что ли?

Негодование вновь сменяется розовой ватой в мозгах.

– Пусти! – выдавливаю я полузадушенно. – Мне очень срочно нужно...

Не успеваю договорить, как широкая ладонь накрывает мой рот, а вторая жёстко фиксирует поперёк талии. Бастиан толкает ногой дверь кладовой и молниеносно затаскивает меня внутрь.

Через секунду мы оказываемся в узком, вытянутом помещении со стеллажами, на которых стоят банки с ингредиентами для зелий и готовые флаконы. Успеваю заметить лишь несколько надписей, когда дверь за нами захлопывается, и тут же вспыхивает маленький тусклый фонарик над головой.

Это конец.

– М-мм, – протестующе мычу я, зажатая между ним и полками, больно впивающимися в лопатки.

Здесь слишком тесно для двоих, дракон занимает собой всё пространство. Он стоит так близко, что я чувствую жар, исходящий от его тела, и мои нервные окончания тут же переплавляются в раскалённые угольки.

От знакомого запаха металла и озона, катастрофической нехватки воздуха и этой подчиняющей близости голова окончательно перестаёт соображать.

– Тихо, – выдыхает Бастиан мне в ухо, и тело мгновенно отзывается на это внутренним стоном. – Сюда идёт Мейсон, а он трясётся над каждой своей пробиркой. К тому же он сегодня дежурный. Или ты всё-таки мечтаешь быть пойманной ночью мужчиной, Ривер? Любишь ролевые игры, м-мм?

Ох, тьма!

Отчаянно трясу головой, пытаясь прогнать навязанный морок.

Ему лучше не знать, что я люблю, пока действует зелье. Лучше пусть не убирает ладонь с моего рта, а ещё лучше – пусть свяжет, иначе я за себя не ручаюсь!

Видимо, что-то такое отражается в моих глазах, потому что дракон, наоборот, убирает руку и начинает медленно склоняться к моему лицу.

По резким, словно высеченным из мрамора чертам лица скользит полоска света, пробивающаяся в дверную щель. Синие глаза с вытянутыми зрачками окончательно становятся звериными, на губах играет порочная усмешка.

Красивый, гад...

Меня всю колотит от тяги, которой я отчаянно сопротивляюсь. Но одновременно с этим всё происходящее отзывается внутри каким-то нездоровым азартом и трепетом.

Интересно, как он целуется, раз девицы ходят перед ним на задних лапках?

Неинтересно, Шери!

Я. Сказала. Нет.

До крови прикусываю губу, чтобы привести себя в чувство. Я не могу признаться Бастиану, что выпила зелье подчинения. И уж тем более, о его побочном эффекте.

Иначе...

Додумать мысль мне не дают: дракон стремительно уничтожает оставшееся расстояние и его губы сминают мои. Он целует сразу жадно, требовательно, глубоко, переплетая наши языки.

Стеллаж угрожающе шатается, склянки звенят, когда меня вжимают в него весом своего тела, тараном вклиниваясь коленом между ног. Чувствую твёрдость его мышц и ощутимый бугор, упирающийся мне в живот.

Бастиан словно обезумел! Его напор напоминает шторм, сметающий всё на своём пути. Бездну, в которую он утаскивает нас обоих.

– А-сс... – вдруг замечаю на полке за его плечом заветный флакон из матового стекла, и отчаянно тянусь за ним.

Ещё немного...

Ещё чуть-чуть...

Есть!

Вырываюсь из хватки дракона, не обращая внимания, что с полок падают и разбиваются какие-то пузырьки. Судорожно откупориваю крышку, подношу ко рту, и прохладная жидкость устремляется вниз по горлу.

Секунда... две... три...

Я прихожу в себя так резко, что давлюсь воздухом.

– Ты сошёл с ума, – возмущённо выпаливаю, помня, что лучшая защита – это нападение. – Не смей больше пихать в меня свой язык!

Дракон смотрит на меня сверху вниз так, будто видит впервые. В его глазах вспыхивает тёмный, первобытный азарт, и уголки губ едва-заметно приподнимаются. Хотела бы я верить, что это улыбка, но это точно не она.

Кажется, зря я это сказала. Точно зря!

В коридоре раздаются стремительные шаги. Дверь в кладовую с грохотом распахивается, являя нам разъярённого магистра Мейсона.

– Что здесь происходит, адепты? Грубое нарушение режима! Незаконное проникновение в моё хранилище! Порча ценных зелий! Грей, от вас никак не ожидал. А это кто с вами, новенькая? – Мейсон неприязненно разглядывает меня из-под кустистых бровей и выносит окончательный вердикт: – В понедельник с утра к ректору. Моя докладная записка будет лежать у него на столе.

Зар-р-раза!

Так я и знала, что Грею всё спустят с рук как племяннику императора, герцогу и далее по списку. А меня как минимум ждёт запись в личное дело – это в лучшем случае. В худшем – отстранят от занятий и заставят платить.

А денег у меня нет. Совсем.