Недотрога в академии сердцеедов

Глава 26. Сбой в системе

Бастиан

В Аркануме ничего не происходит без моего ведома. На своей территории только я решаю, кого ломать, физически или морально. Сильвия крупно просчиталась, покусившись на моё.

Она реально думает, что это сойдёт ей с рук? После того как едва не изрезала лицо Ривер? Пусть не собиралась сильно вредить, но девчонке всё равно бы пришлось проваляться пару дней у целителей.

Покидаю женское крыло и на выходе сталкиваюсь с Моникой – подружкой Сильвии.

Какого хрена она расхаживает после отбоя? Такое позволено лишь мне и Морису.

Увидев меня, брюнетка застывает. Буквально чувствую, как в её голове сменяют друг друга две мысли: предложить себя, чтобы загладить вину, или попытаться сбежать.

Первый вариант побеждает.

– Бастиан, – драконица облизывает пухлые губы, – может, ты хочешь расслабиться?

Приняв моё молчание за согласие, Моника подходит ближе, виляя задом.

– Я сделаю всё, что захочешь, только скажи.

Её грудь тяжело вздымается и опускается, в глазах плещется животная похоть вперемешку со страхом. Она боится меня. Боится, как и все остальные. Но у некоторых самок этот страх переплетается с другим чувством – острым желанием.

– Хочешь угодить мне? – останавливаю на ней тяжёлый взгляд.

– Да... очень хочу, – раздаётся полный вожделения шёпот, и острый розовый язычок снова мелькает между губ.

Я уверен, она уже вся мокрая от мысли, что сейчас её будут трахать. На мгновение представляю, как узкие ладони медленно скользят по моему торсу вниз, расстёгивая ремень, и пах простреливает диким, животным возбуждением.

– Исчезни, – роняю холодно, убирая руки в карманы брюк. Член стоит колом, впору им стены крушить, но к Монике это не имеет никакого отношения.

Ни к одной из этих дешёвок, что привыкли просить прощения на коленях. Все они – просто куклы, с готовностью раздвигающие ноги. Без дерзости. Без искры.

Без той непокорной силы, которая ломает мой порядок в последние дни. Из-за которой я переступаю через свои принципы и прячу под крышей Арканума дочь врага.

Равнодушно прохожу мимо и направляюсь в собственные комнаты. Адепты в академии делят жильё на двоих, но у меня, как племянника императора, есть преимущества, так что Андресу пришлось уступить одни из преподавательских покоев.

Расстёгиваю рубашку и вместе с остальной одеждой швыряю на пол в огромной ванной, облицованной чёрным мрамором. Включаю душ и встаю под горячие струи, упираясь рукой в стену.

Я зол, раздражён и к тому же сильно возбуждён. Разодран в клочья слишком противоречивыми чувствами. Вода хлещет на голову и плечи сплошным потоком, впиваясь в кожу, но я всё равно вижу Ривер.

Словно мы по-прежнему в купальне. Наедине.

Дрожащая девчонка стоит, вжавшись в кафель, в глазах – ни тени трепета, в них горит какой-то упрямый огонь. Мокрая блузка прилипла к коже и не скрывает ничего: ни тонкое бельё, под которым угадываются розовые вершинки груди, ни судорожно вздымающиеся рёбра и плоский живот.

Ещё и эти чёрные чулки с кружевными резинками... Мой личный фетиш.

Тело ноет до ломоты в суставах, кровь кипит в венах. Меня буквально разрывает диким желанием, имя которому Шерилин Ривер.

Бездна, до чего я докатился? Да ты на грани, Бастиан.

О, да. На самой грани, и готов с неё сорваться.

Проклиная себя, во всех красках представляю, как мои ладони ложатся на дрожащие под мокрой тканью бедра. Как девчонка смотрит на меня – дерзко, с вызовом, не веря, что это произойдёт.

Как вздёргиваю её вверх и вдавливаю в стену, заставляя обхватить меня ногами. Добираюсь до дрожащих губ, кажущихся слишком горячих на мокром личике, и врываюсь языком в манящий рот.

А потом разжимаю пружину внутри, выпуская наружу всех демонов. Вбиваюсь в неё – долго, с упоением, до хриплых стонов, срывающихся с искусанных губ. Утопаю в её расширившихся зрачках, как в мерцающем космосе.

Фантазия рисует порочные картинки, прозрачным стеклом отделяя меня от реальности, пока второй рукой снимаю напряжение.

– Ше-рр-и-лин, – её имя прокатывается по языку и клыкам, щекочет нёбо.

Вода продолжает хлестать сверху, словно насмехаясь надо мной, возбуждение только усиливается, я рычу и ускоряюсь, пока в голове не взрывается сверхновая, выстреливая долгожданным облегчением.

Это чистый, концентрированный кайф. Наслаждение, граничащее с острой болью.

Открываю глаза, постепенно возвращаясь в реальность. Вокруг клубы густого, влажного пара, за запотевшим стеклом видна стопка белых полотенец.

– Вот дерьмо! – выдыхаю хрипло.

Челюсть сводит, в висках стучит не кровь – концентрированный адреналин. Врубаю холодную воду, чтобы немного остыть.

Почему я думаю о Ривер, стоя под холодным душем, пока в паху снова каменеет? Почему вместо того, чтобы трахнуть её, наконец, я просто взял за руку и проводил до комнаты?

Я привык контролировать всё в своей жизни. Привык к тому, что у будущего императора не может быть слабостей, и мир вращается строго в определённую сторону – нужную мне.

А сейчас впервые осознаю, что меня начинают перемалывать собственные эмоции, которые ненавижу.

Запрокидываю голову и смотрю в потолок, похожий на звёздное небо. Ледяные струи бьют в лицо, но не гасят жар под кожей.

Это не просто желание присвоить женщину как трофей. Это что-то гораздо, гораздо хуже.

Значит, пришло время вернуть себе контроль.

Ну что, девочки, по-моему, диагноз Бастиана ясен, но пациент с ним пока не согласен ))