Нефанфик по Гарри Поттеру

Эпизод 2. Омут памяти

Семен сидел за столом и что-то молча рисовал. За окном, из открытой деревянной форточки доносился шорох — дворник выбрался из своей квартиры на первом этаже и недовольно скреб облезлой метлой асфальт во дворе. На кухне играло радио — Раиса сегодня взяла выходной и весь день торчала у плиты, время от времени подпевая прокуренным голосом дурацким песням по радио.

Татьяна с утра наткнулась на соседку, которая курила в окно. Та, только ее завидев, сразу же начала возмущаться, что в прихожей натоптано и Татьяна должна немедленно вымыть полы. Огрызнувшись, что сегодня не ее очередь, мать Семена спряталась в комнате и старалась уже не выходить. Благо, здесь был холодильник и чайник. В кастрюле — позавчерашний суп. Появляться на кухне было не обязательно.

Она снова посмотрела на белобрысый затылок сына.

— Семен, выпрями спину.

Сын молча распрямился и тут же опять ссутулился над рисунком.

Татьяна отложила в сторону книгу, которую пыталась читать уже второй час, но смысл слов так и не улавливала, думая о том, что произойдет и произойдет ли вечером.

Три дня прошло как она встретила того мужчину, Игоря Быстрова — то ли сумасшедшего, то ли… Нет, однозначно сумасшедшего. Он обещал, что вернется сегодня. Татьяна пыталась ругать себя, что ждет встречи с незнакомым, явно имеющим проблемы с головой человеком, но не получалось.

Она пыталась убедить себя отменить занятия сына у психолога, даже бралась за телефон, чтобы позвонить Лидии Петровне, но так и не решилась. Лишь постоянно разблокировала экран и проверяла сколько времени осталось до выхода. Вот опять нажала на кнопку — 16:42. Еще почти час. Татьяна дотронулась до шеи.

— Сынок, а не хочешь перед занятием сегодня немного пройтись? Смотри какая чудесная погода за окном. Пока лето не кончилось, надо ловить последние теплые деньки.

Семен повернулся и посмотрел умными серыми глазками на мать. Та почувствовала себя неловко. Она никогда не обманывала сына, не считала его ребенком, «которому рано еще знать». Вела себя с ним как со взрослым, не тая ничего. И теперь, не договаривая всей правды, чувствовала вину.

Казалось, что сын подозревает недоговоренность между ними.

Он нахмурил светлые бровки. И посмотрел в окно. Во дворе-колодце солнца было не много. Но и дождя, который лил всю неделю, тоже не было. Семен слез со стула и подошел к комоду, выдвинул ящик и достал штаны. Стал надевать.

Татьяна выдохнула и тоже засобиралась, робко улыбаясь сыну, который очень внимательно поглядывал на нее.

Когда они вышли на улицу, чудом разминувшись с Раисой, сын взял Татьяну за руку и спросил.

— Ты не хочешь оставаться там из-за нее, да?

У Татьяны будто камень с плеч свалился.

— Да, милый мой.

— Я могу продавать свои рисунки, — подумав, произнес мальчик. Его слова эхом отразились от стен подъездной арки.

Татьяна с недоумением посмотрела на сына и нажала кнопку домофона, который противно запищал. Перешагнула через нижнюю перекладину калитки. Семен перелез следом.

— Зачем тебе продавать свои рисунки?

— Чтобы мы могли накопить денег и снять отдельную квартиру.

Он говорил совершенно серьезно. Сердце Татьяны дернулось и к горлу подкатил ком.

— Мне тоже не нравится жить с Раисой Анатольевной. Она… злая. Она обижает тебя, орет и вечно воняет своими сигаретами. Мы могли бы переехать в дешевую квартиру. Наверное, куда-то подальше, чтоб не так дорого. Ты бы устроилась в другую библиотеку, чтоб не ездить по утрам. Например, в детскую. А к Лидии Петровне я могу больше не ходить. Все равно скоро в школу. Там тоже, кажется, есть психологи, да?

— Думаю, да, — сказала Татьяна — все, что смогла выговорить. Ее ребенку всего семь, откуда у него столько ума и понимания? Откуда он вообще разбирается в ценах на аренду жилья?

— Я читал объявления в газете. И читал договор на нашу комнату, который лежит в ящике, — будто услышав мысли матери, сказал Семен.

Татьяна вспомнила, что Игорь, тот сумасшедший, мог читать мысли. «Если сосредоточиться на человеке, можно слышать его мысли. После долгой практики, разумеется.» Господи, он наверняка слышал… знал, что она думала, что он сумасшедший! А что она должна была думать? Она тут же с подозрением посмотрела на сына. Тот смотрел на носки своих кроссовок.

«Тактично не подслушивает мои мысли?» — подумала Татьяна.

Семен посмотрел на нее.

— Сынок, даже если мы станем продавать твои рисунки, боюсь, нам все равно не хватит. Но спасибо тебе за предложение. Мой предприниматель.

— Не хочу быть предпринимателем, — чуть задумавшись, произнес Семен.

— А кем ты хочешь быть?

Он пожал плечами.

Они свернули на проспект с переулка, влившись в толпу людей. Татьяна крепко держала сына за руку, чтобы тот случайно не потерялся.

— Я хочу стать знаменитым. И купить нам самую красивую и большую квартиру!

— Когда ты вырастешь, обязательно купишь. — Она благодарно сжала маленькие пальчики сына. — Хочешь мороженое?

В его глазах вспыхнула радостная искорка.

— Трубочку?

— Трубочку.

Он нахмурился и погрустнел.

— Она слишком дорогая. Давай лучше стаканчик.

— Нет, давай трубочку. Две! Я тоже буду. Устроим праздник!

Татьяна засмеялась.

— Ну что?

— Хорошо, я согласен. Устроим праздник с трубочкой. Ура!

— Вот и магазин. Успеем как раз слопать до занятия, как считаешь?

— Успеем! — громко сказал Семен и побежал открывать дверь в магазин. Пропустил мать вперед.

Они сидели на скамейке в тихом скверике напротив дома, где проводила приемы Лидия Петровна. До начала занятия оставалось десять минут. Татьяна наклонилась к мусорному баку у скамейки и бросила обертку от мороженого. Семен медленно, растягивая удовольствие, доедал свое. Татьяна посчитала в уме, сколько осталось денег до зарплаты. Мороженое, последнее время сильно подорожавшее, не входило в запланированные траты. Тем более предстояло еще купить тетради и прочие необходимые вещи для первоклассника. Надо будет ехать за ними в дешевый гипермаркет в пяти станциях метро с одной пересадкой. Вздохнула и улыбнулась сыну, который наконец съел мороженое и аккуратно сложил обертку.