Нефанфик по Гарри Поттеру

Эпизод 4. Нарушитель

— Ты в своем уме, Игорь?!

Он смотрел, как Марат снова вскочил из-за стола и принялся, громко топая по паркету, шагать по кабинету: от стола до двери, от двери к столу и обратно. Каждый раз, когда Марат возвращался к столу и оказывался рядом с Игорем, он взмахивал руками, которые тут же прятал обратно за спину и восклицал:

— Нет, ты в своем уме, Игорь?!

Игорь усмехнулся. Эту фразу его старый товарищ и коллега по Отделу контроля иных в Министерстве повторял уже раз в пятый. Нет, в шестой. Ничего другого выговорить его друг не мог. И не удивительно. Сам бы он как отреагировал, если бы узнал о подобной выходке?

Марат зашел на очередной вираж по кабинету, снова оказался у стола и открыл было рот, чтобы снова произнести «Ты в своем уме, Игорь?!», но Игорь его опередил:

— Абсолютно.

Марат закашлялся, проглотив не выкрикнутые слова и упал в кресло.

— Ну как? Как ты мне это объяснишь?! Ты хоть понимаешь какие у тебя будут последствия?! И у меня заодно?

— Ты то здесь при чем?

— При чем?!

Марат снова вскочил и зашагал быстрее прежнего, повторяя последовательность действий: стол, дверь, стол, взмах руками и выкрик:

— Я тут при чем?! Нет, при чем тут я! Ты в своем уме?

— Ты повторяешься.

Марат сел и схватился руками за голову, бешеными глазами глядя на Игоря, который казался невозмутимым. Но только казался. Профессиональная выдержка. В душе у мужчины стоял кавардак и сердце гулко билось в грудь.

Марат достал из выдвижного ящика стола стеклянный стакан, наполнил его водой из кувшина и начал жадно пить. Игорь смотрел, как кадык друга прыгает вверх-вниз, каждый раз замирая вверху при глотке и падает вниз. Марат вытер ладонью рот, вытаращенными глазами глядя в потолок, потом убрал стакан обратно в ящик и резко задвинул его.

— Хорошо. Хорошо, — произнес он, каждый раз глубоко вдыхая. — Нам надо успокоиться. Просто объясни мне, как такой профессионал как ты, с безупречной службой мог допустить такое? И не просто допустить, а сам, сам вытворить!

Марат оперся было на стол ладонями, чтоб оттолкнуться и снова оббежать кабинет, но передумал. Сложил руки в замок и посмотрел на Игоря.

— Что?

— Объяснишь?

Игорь отвел взгляд и нахмурился. Закрутил непослушный чуб на лбу, как делал всякий раз, когда волновался.

— Что тут объяснять, — буркнул он. — Ты не поймешь.

— Ну конечно! Я не пойму. Экий уникум тут передо мной расселся! Непонятый! А ну давай, говори, объясняй, с чувством. Да так, чтобы я проникся твоей душещипательной историей и нашел для себя оправдание.

— Какое оправдание?

— Что не стану давать отчет об этом, придурок!

— Не будешь давать отчет? — Игорь и вправду почувствовал себя дураком. — Но это же нарушение.

— Он это понял! Браво! — Марат три раза демонстративно хлопнул в ладоши. — А теперь давай, я слушаю. Начинай лить мне в уши. Прямо сюда, — он ткнул указательным пальцем в свою мочку уха с серебряным кольцом в виде свернувшейся змейки.

Игорь стыдился посмотреть на своего друга. Как он мог не подумать, что Марат непременно станет прикрывать его и сам подвергнет себя удару со стороны начальства? Впрочем, именно поэтому он и рассказал ему о том, что сделал. Именно потому, что втайне надеялся на его помощь.

Игорь рассматривал стопку бумаг на столе, две ручки и самопишущий карандаш; разглядывал черный блестящий прибор, похожий на круглые часы без циферблата на ножках-палочках — напоминатель, который выкрикивал обычно, что пора явиться на запланированную встречу или сдать тот или иной отчет. Заместитель руководителя Отдела контроля иных — статусная, ответственная должность, которую мало кто захочет потерять. Особенно из-за выходки подчиненного, который по роковой случайности еще и твой друг с детства.

Игорь вздохнул.

— Ну? — Марат откинулся на спинку кресла. — Говорить разучился?

— Нет.

Игорь глубоко вдохнул и его прорвало:

— Ну не могу я больше так! Ты себе не представляешь, что это — видеть ужас в их глазах, когда они понимают, что больше никогда не увидятся. Они же мне в кошмарах снятся! Я с каждым днем все больше боюсь, что сойду с ума. Вспоминаю всех тех ребят, которых забрал из семей и тех, что не забрал, думаю, что могло быть все иначе, если б мы не шкерились от иных по болотам. Да, есть проблемы, конечно, есть. Но если прятаться от них, не пробовать что-то поменять, все ж так и останется. И болота эти засранные поглотят нас самих.

Сколько потенциальных волшебников погибло в мире иных? Ты знаешь? Знаешь?! А я их всех, каждого знал, черт возьми! Детьми малыми, которых пришлось бросить на произвол судьбы из-за страха министров, что о бедненьких слабеньких волшебничках узнают иные.

А знаешь ли ты, как сильно ломается разум у тех, кто прошел процедуру стирания памяти? Это же шрам навсегда. Он не заживает! Они сходят с ума, когда вдруг в памяти всплывает что-то, что недостерли, мучает их, терзает. Ладно бы простое, мимолетное дежавю. Но бывает гораздо, гораздо хуже! Те из волшебников, у которых стерли память о собственных родителях, начинают задумываться, понимать, искать. И знаешь что? Находят ведь. Смотрят на родных мать и отца, которые не узнают их и после оказываются в больнице. Сам знаешь какой. Не выходят оттуда. Или вовсе убивают себя. Потому что нет сил выносить когда, вот, прошлое здесь, прямо перед тобой, но ничего уже не вернуть.

В кабинете воцарилась тишина. Слышно было, как за звукоизолированной дверью в коридоре кто-то прошел мимо. Снова тишина. И вдруг кто-то завопил так, что оба мужчины подпрыгнули.

— Сдать отчет! Сдать отчет! Сдать отчет!

Это напоминатель на столе разразился жутко громким напоминанием.

— Твою ж мать! — выплеснул из себя остатки гнева Игорь.

Марат волшебной палочкой дотронулся до напоминателя и тот замолчал.

— Я все это знаю, Игорь. Я сам работаю здесь уже двадцать лет. Я вижу всех этих бедняг, о которых ты говоришь. Но есть вещи, которые не меняются по взмаху волшебной палочки, — он нервно усмехнулся. — Нужно время. Мы пытаемся. Но консерваторы, которые держат у себя чуть ли не половину золотого запаса всего нашего бюджета, не хотят ничего менять. Время, Игорь, нужно время. И терпение. Вода камень точит.