Нефилим. Том 2. Столкновение

Глава 1

Все названия, термины, исторические факты и личности, упомянутые в книге, были подвергнуты художественной переработке и не могут рассматриваться как достоверные в условиях реальной жизни.

***

В тексте упоминается то, что лучше не упоминать, и это является исключительно художественным приёмом, необходимым для развития сюжета. Автор всё категорически осуждает, ничего не пропагандирует.

***

– Что такое? – Бенуа ринулся к двери.

Вцепившись в ручку, он начал изо всех своих вампирских сил дёргать её в разные стороны, непонятно чего добиваясь.

– Почему она закрылась?!

– Эй! – остановила его я, хватая за предплечье. Ручка опасно затрещала под его пальцами, готовая вот-вот распрощаться со своим законным местом. – Этим ты ничего не добьёшься, только сломаешь окончательно!

– Как дверь могла сама по себе закрыться? – швырнул в меня злой взгляд вампир. Выгнув бровь, я тонко намекнула ему, что неплохо было бы взять себя в руки. Филипп раздражённо вздохнул, но приступил к выполнению поставленной задачи. Его глаза стали злее, вены на шее вздулись, проступая отчётливее, а челюсти крепко сжались, но эмоциональная вспышка потухла, не успев разгореться.

– Не знаю я, как она закрылась! – широко развела я руками. – Может, сквозняк!

– Соображение включи, – нелюбезно огрызнулся бывший, который в силу своей весьма предсказуемой вампирской натуры терпеть не мог быть заложником ситуации. – Здесь не может быть сквозняков! Здесь даже вентиляции нет!

Что правда, то правда, в этом пункте я была с ним полностью согласна. Воздух в комнате был наполнен пылью и ароматом грязного животного. С каждой секундой неприятный запах лишь усиливался, из-за чего дышать становилось всё труднее. Ни других дверей, ни отверстий для воздуховодов в потайной комнате не имелось, лишь голые стены, выкрашенные дешёвой жёлтой краской, да цементный пол.

Собрав волосы, я откинула их назад, чтобы приоткрыть шею, и помахала на себя ладошкой. Толку от этого было минимум, что я и сама прекрасно понимала. Духота, тошнота, притихнувшее и внимательно наблюдающее за нами мохнатое чудище, которое больше не рычало, но продолжало скалить десна и вращать наполненными кровью глазами – всё это заставляло желудок болезненно сжиматься, напоминая, что даже таким, как мы бывает страшно.

– Нужно выбираться отсюда, – проговорила я, стараясь, чтобы голос не выдал волнами накатывающую панику. – Если нас здесь застукают, влетит по самое не балуйся!

– Во-первых, об этом нужно было думать до того, как лезть сюда, – с досадой вздохнул Бенуа, вновь покрутив туда-сюда уже опасно болтающуюся на ослабших креплениях ручку. – А во-вторых, каким образом? Если только ты не готова проломить стену лбом или вынести ногой дверь, то у меня лишь один вариант.

Он сделал два шага вглубь комнаты, легко сложил длинные, стройные ноги и сел прямо на пол, опершись спиной о холодную стену.

– Ждать, – закончил свою мысль Бенуа, скрещивая руки на груди. – Сюда совершенно точно регулярно наведываются. Значит, рано или поздно нас найдут и выпустят.

– Завидую твоей уверенности, – скривилась я, рассматривая бывшего.

– Никто в здравом уме не оставит вот это, – Филипп кивнул на клетку, – без присмотра. К тому же краска на стенах свежая, кто-то позаботился о том, чтобы навести здесь красоту. Непонятно, правда, зачем. Уверен, монстру наплевать на наличие или отсутствие вокруг него косметического ремонта.

– Да уж, симпатичная получилась тюрьма, – проворчала я и притронулась к жёлтому, глянцево поблескивающему покрытию. Поднеся руку к глазам, увидела абсолютно чистые пальцы. Краска была свежей, но успела засохнуть. – Я бы даже сказала, жизнерадостной.

– Думаешь, это тюрьма? – усомнился Филипп.

– А что, – я кивнула на клетку с умолкшей нечистью, внимательно прислушивающейся к звуку наших голосов, – похоже на санаторий?

Филипп мне не ответил, просто не успел. Вместо него о себе заявило чудище. Словно сообразив, что мы говорим о нём, оно распахнуло пасть и выдало сотрясший всё вокруг рык. Не ожидая ничего подобного или, по крайней мере, ничего подобной громкости, от которой будто бы встряхнулся мозг в черепной коробке, я отпрыгнула назад, инстинктивно стремясь оказаться как можно дальше от клетки. Прижавшись всем телом к двери, я не ожидала, что именно в этот момент она решит распахнуться. И когда опора за моей спиной исчезла, я, не успев сориентироваться, вывалилась в дверной проём прямо в руки того, кто решил присоединиться к нам с Филиппом.

Перед глазами мелькнул серый потолок, не тронутый жёлтой краской. Я непроизвольно вскрикнула и мысленно приготовилась к болезненному столкновению моего позвоночника с безжалостной бетонной поверхностью. Но этого не случилось. За пару мгновений до окончательного падения, в которых я в последнее время поднаторела, что-то любезно подхватило меня и, с силой сжав, удержало в воздухе. Подняв глаза вверх, я увидела прямо перед своим носом знакомый подбородок, на котором вновь начала проклёвываться густая щетина. Взгляд проследовал выше, вдоль высоких острых скул к завораживающе злому взгляду.

– Ой! – пискнула я, сжатая старшим нефилимом в его натренированных долгими сражениями руках. – Здрасьте!

– Виделись уже! – рявкнул директор, а дальше с опасно обманчивым спокойствием спросил: – Дорогая студентка, потрудитесь объяснить, что вы здесь делаете?