Нефритовый цветок и стальной клинок

Пролог. Син Юэ

Красный цвет застилал глаза.

Я смотрела на императора Ван Чэньюя, который сидел напротив, и в груди разливалось тепло, похожее на лихорадочный жар. Он улыбался мне — устало, но с нежностью. В его взгляде читалось что-то отеческое, почти трогательное. Должно быть, он видел во мне юную деву, которой посчастливилось скрасить его закатные годы.

Если бы он только знал, что эта «юная дева» уже считает удары его сердца.

— Цзинь Юэ, — произнес он мое имя, и в его голосе звенела ласка. — Ты так бледна. Не бойся, все уже позади.

Я опустила ресницы, скрывая блеск в глазах. Позади? Нет, мой император, все только начинается.

Пока шла подготовка, я вспоминала. Моя память придавала мне сил. Без нее я бы не проделала этот путь.

Перед глазами ясно стояли образы отца и брата. Они были залиты кровью, лица замерли в предсмертном крике. Сейчас на моих руках крови не было, но она въелась в каждую пору так глубоко, что никакой ароматный чай не мог перебить тот запах.

Евнух Гао склонился в поклоне и затянул привычную церемониальную фразу о небесном союзе, о слиянии двух душ. Я слушала его голос, а сама думала о том, как долго шла к этому мгновению.

Я улыбалась, когда хотелось выть, я гнула спину перед теми, кто был ниже самой последней служанки в нашем собственном поместье. Меня били, щипали, обливали помоями, заставляли чистить отхожие места. Мои руки, некогда игравшие на цине, огрубели от щелока и воды. Мое лицо, которое Чжан Чэн когда-то называл «нефритовым цветком», теперь принадлежало демону.

Но оно того стоило.

Я видела, как евнух Гао подал знак, и служанки поднесли мне и императору чарки с вином. Еще один глоток, и обряд будет завершен. А потом, когда император останется со мной наедине, я воткну эту шпильку ему в горло. Она тонкая, острая, смочена ядом степного мака. Достаточно одного движения.

Я уже чувствовала холод металла в рукаве, я звенела от напряжения.

— Склонитесь друг перед другом, — произнес Гао, и его голос эхом разнесся по залу, заставленному алыми свечами.

Я поднялась, и мое алое платье тяжелым шелком упало к ногам. Император тоже встал, опираясь на трость. Он сухо и надрывно кашлянул. Знал, подлый лис, что ему недолго осталось, а все равно очаровался молодостью.

Будь у него больше времени, я выбрала бы другой план, действовала бы иначе, но я не могла ждать. Я должна была увидеть, как свет в его глазах погаснет именно от моей руки.

Мы сделали шаг навстречу друг другу.

Внезапно за дверями послышалась возня. Император, нахмурившись, обернулся. И в этот миг двери с грохотом распахнулись.

— Отец! Не делай этого!

Голос наследного принца Ван Цзэяня ворвался в зал, как порыв ледяного ветра. Я замерла, вцепившись пальцами в складки платья. Принц меня терпеть не мог, понятно, что свадьбе и новой наложнице он не обрадовался. Но раз он пришел и прервал обряд, явно что-то произошло.

И это что-то очень плохо для меня.

Он вбежал первым, растрепанный, запыхавшийся, даже меч в ножны не убрал. За ним следовали двое: Чжан Чэн и Гуань Фэн.

Мое сердце пропустило удар. Чжан Чэн? Он что здесь делает?

Чжан Чэн странно на меня смотрел, с отчаянием, словно знал, кто я такая.

Как он мог узнать? Мо Юань изменил мои черты, стер их почти до неузнаваемости. Но что-то в его лице дрогнуло.

— Как ты смеешь! — император выпрямился, и, очевидно, разозлился. — Врываться в покои государя во время обряда? Ты забыл все приличия, Цзэянь?

Наследный принц упал на колени, но меча не выпустил.

— Отец, умоляю, остановите свадьбу! Эта женщина не та, за кого себя выдает! — он перевел дыхание и выпалил: — Перед вами не Цзинь Юэ. Это Син Юэ, дочь казненного генерала Сина. Она пришла мстить.

Все сразу замолчали, а рядом дрогнули свечи из-за чужого дыхания.

Догадались, значит...

Император медленно повернул голову в мою сторону. В его глазах мелькнуло недоверие, затем он прищурился, будто старался внимательнее рассмотреть черты моего лица.

— Син Юэ? — переспросил он тихо. — Та, что погибла при пожаре в родовом поместье? Ты не очень похожа.

Я молчала. Все внутри меня сжалось в тугой узел.

Чжан Чэн шагнул вперед, я встретилась с его взглядом и ощутила его боль. Да, маску с меня сорвали, но я не отступлю.

— Прости, — выдохнула я одними губами, обращаясь к бывшему жениху, а после бросилась вперед.

Все произошло в одно мгновение. Вытащила шпильку из прически, взмахнула рукой и воткнула острие в шею императору. Острие вошло в плоть мягко, почти без сопротивления. Ван Чэньюй даже отшатнуться не успел.

Теплая кровь брызнула мне на пальцы, на алый шелк, на расшитые золотом рукава.

Он захрипел, схватился за горло и рухнул на пол.

— Отец! — закричал Ван Цзэянь.

В следующий миг он выхватил меч и кинулся ко мне. Я видела, как лезвие сверкнуло в блике свечей, поняла, что не успею уклониться, да и к смерти я давно готова, но меня кто-то толкнул.

Чжан Чэн оказался быстрее, прыгнул между нами и принял удар, предназначившийся мне, на себя.

— Нет! — всхлипнула в панике я.

Я попыталась доползти, беспомощно наблюдая, как он оседает на пол, зажимая рану. Он приподнял подбородок, ухмыльнулся, а потом с нежностью, все с той же любовью, которуя я никогда не заслуживала, произнес:

— Беги...

Но я уже не могла бежать, он сомкнул веки, когда я застыла, не в силах пошевелиться.

Холод стального лезвия вошел между лопаток, разрывая плоть. Я не видела, кто нанес удар. Только услышала чей-то сдавленный вздох.

Колени подогнулись, и я упала рядом с Чжан Чэном. В глазах темнело, но я все еще чувствовала тепло его руки, коснувшейся моей щеки.

«Я не успела, — думала я, проваливаясь в темноту. — Не успела убить наследного принца…»

***

Всем привет. У меня новая история, потому что книга Тысячи ли под чужим небом пришла к завершению.
Она не юморная, очень много стекла, но обещаю хэппиэнд и много иллюстраций. Первую неделю проды два раза в день в 7 утра и 18:00 по московскому времени, потом каждый день в 7 утра.