Нефтида, возлюбленная Рамзеса

Глава 1

Египет, Фивы

В коридоре, украшенном песчаными колоннами, витал запах благовоний, отпугивающий злых духов. Извилистые лианы, раскинутые по стенам, заползали во дворец со двора, словно скольские змеи. Сопровождаемая служанками дочь великого жреца Нефтида направлялась в главный зал. Её длинные чёрные вьющиеся волосы были увенчаны короной, украшенной священным скарабеем в центре. На шее она носила пектораль*, а на руках — массивные браслеты, подчёркивающие высокий статус в обществе. Платье, задрапированное тканью цвета золотого мака, выгодно оттеняло смуглую кожу госпожи и переливалось на солнце, привлекая внимание к изгибам фигуры. Вдруг сердце Нефтиды забилось сильнее, когда она услышала суровый голос брата. «Тутмос, ты дома!» — пронеслось в ее мыслях, и она, едва сдерживая эмоции, стремительно вошла в просторный зал, который был плотно заполнен высокопоставленными гостями. Голоса стихли, и Тутмос, обернувшись, раскрыл объятия, позволяя сестре оказаться в его сильных руках.

— О, великие боги, ты дома!

— Твоя красота, Нефтида, напоминает небесный свод! Я так рад тебя видеть!

Глаза девушки увлажнились, и она, сжимая в своей руке большую ладонь брата, наконец-то ощутила покой. Год назад Тутмос отправился с войском прогонять со священных земель Египта кровожадных врагов. Гиксосы, объединившись в союз племён против законной власти фараона, самовольно обосновались в дельте Нила и создали там свою столицу — город Аварис. Их влияние стремительно увеличивалось, представляя серьёзную угрозу для Египта. Нефтида глубоко переживала разлуку с братом и мечтала, чтобы он как можно скорее преодолел войну.

— Дорогу, верховный жрец Амона Птахмос Тейе!

Толпа мгновенно расступилась, низко склонив головы перед великим жрецом. Птахмос Тейе был фигурой необычайной силы, и не каждый осмеливался встретиться с ним взглядом. Многие его боялись, но только не его дочь... Подняв глаза на отца, она улыбнулась, и черты лица жреца смягчились, видя своих детей вместе. Великий жрец Амона никого более не любил сильнее, чем Нефтиду, и она не знала отказа и лишений, ведь отец оберегал её от всех тягот.

— Луна и солнце вместе, и я спокоен.

Тутмос почтительно склонил голову перед отцом, сопровождая его к трону, украшенному золотом и искусной резьбой. Нефтида в это время расположилась на ступеньках у ног своего отца, и каждый мужчина в зале не мог удержаться от искушения бросить на нее украдкой восхищённый взгляд.

— Я жажду встречи с фараоном, — начал разговор Тутмос, отпив вина из серебрянного кубка. — Мне бы хотелось как можно скорее доложить ему о наших успехах!

— Не спеши, сын. Отведай вина и угощений, а после успокой мысли. Ты успеешь с ним встретиться, но для начала я хочу услышать твой доклад первым.

Нефтида перевела взгляд на брата, когда жрец прогнал вельмож, желая говорить с сыном наедине. Время, проведенное на войне, оставило свой след на лице Тутмоса, придав ему мрачный и измождённый вид. Дети жреца появились на свет в один день и были удивительно похожи. У обоих были курчавые волосы, тёмные, как ночь в Египте, глаза и смуглая кожа. И все-таки Тутмос выглядел значительно старше родной сестры, хотя Нефтида родилась первой.

— Я горжусь своим походом! Гиксосы понесли глобальные потери и...

— Не хвались, Тутмос! Победа не на твоей стороне! — строгий голос отца прервал речь мужчины. — Я предвидел, что ты сотворишь ошибки в спешке, и оттого нам необходимо продумать каждое слово, прежде чем встречаться с фараоном.

Тутмос отвернулся и посмотрел на потолок, сдерживая гнев.

— У льва вырос сын! Их теперь двое, но я не повержен, отец! Я укусил их в самое сердце!

— И разозлил их еще больше, — жрец сверкнул черными глазами, которые он передал своим детям.

Чувствуя растущее недовольство отца, Нефтида осторожно коснулась его колена.

— О ты, чистый пред Амоном, прошу, смилуйся над Тутмосом. Он сделал всё, что мог!

— Нефтида, — отец наградил ее строгим взглядом. — Я не разрешал тебе говорить!

Девушка поникла, но нисколько не огорчилась. Отец никогда не бранил ее по-настоящему.

— Я не хочу слышать вашу ссору. Прошу...

Отец вздохнул и махнул рукой.

— Ты устал, Тутмос. Отдохни. Солнце сядет, и мы направимся к фараону. Он должен считать тебя победителем.

— Уаб*, если я огорчил вас,то мне нет прощения, ибо каждый мой вздох сделан во имя Египта.

— Ступай прочь, — отозвался отец уже мягче, и мужчина поспешил уйти, благодарный сестре за то, что она остановила гнев жреца.

— Нефтида, я прошу тебя, усмири язык, иначе я буду вынужден проявить строгость.

— Отец, он вернулся, и это главное! Кому нужна победа, когда окровавленное тело клюют стервятники на поле боя?!

— Он мужчина, не жалей его... Тутмосу стоит многое переосмыслить в своих действиях. Он торопится и теряет преимущество в войне.

Нефтида всегда знала, когда стоит прекратить перечить отцу, и, вероятно, потому у них никогда не случалось серьезных конфликтов. Тутмос же частенько спорил и доказывал свою правоту, вызывая гнев жреца. Вскоре Нефтида покинула зал и, не обращая внимания на мужские взгляды, медленным шагом направилась в свои покои. Брат вернулся, но она отчего-то вновь почувствовала растущую тревогу... Оказавшись в своих покоях, девушка скинула с себя одежду и босая направилась в молитвенную комнату. Опустившись на колени перед могущественной статуей Исиды, она возвела руки к небу.