Негатив - это зло

Публичный шок

Сегодня я проснулся бодрее, чем вчера. Голубые обои уже встречали меня, поэтому я побыстрее встал и собрался на работу. Я ещё точно не знал придётся ли мне публично выступать для телеэфира, но всё равно я испытывал лёгкое волнение. Воздух был более холодным и влажным, но мне это нравилось. Чем ближе я подбирался к офису, тем больше нарастало внутреннее предчувствие. Я знал, что это скорее всего обычная тревожность, так что не обращал внимания.
Зайдя в офис, я заметил, что была непривычная суета. Я сразу же понял, что мне предстоит говорить на камеру. Волноваться мне не стоило, потому что я уже имел опыт в этой сфере. У меня хорошо получалось выдерживать темп, говорить чётко и без заппинок.
Ко мне подходили разные люди и что-то уточняли, позже мне сказали точное время начала и я стал ждать. В плане терпения со мной могли тягаться немногие, но почему-то именно в данный момент я начал сильно потеть и волноваться. Возможно, если бы мне сообщили точно и заранее, то ничего подобного бы не было, но к сожалению произошло неизбежное. Лампочка загорелась жёлтым, что только сильнее разжигало внутреннюю тревожность. Я начал дышать глубже и реже, но это не сыграло особой роли. Дыхательная гимнастика обычно помогала, это был хороший надёжный способ внутренне себя успокоить.
Меня позвали на съёмочную площадку, поэтому я быстро поправил рубашку, брюки, галстук и всё в этом духе. Как только я зашёл внутрь, я заметил другие камеры, громадный экранчик для текста и много освещения. Обычно это выглядело не так профессионально, так что сомнения начали быстро заселять мою голову. Поскольку наш комитет не обсуждал улучшение аппаратуры, это могло значить кое-что другое.
Именно в этот момент я обратил внимание на логотип компании камер. Он был мне не знаком, но я точно видел его когда-то раньше. Овальная форма, размашистый шрифт и белый цвет. Этого было достаточно для понимания, чтобы понять, что я через 5 минут буду вещать про современную политику моей и других компаний на крупном телевизионном канале огромному числу зрителей. Не то, чтобы это было что-то новое или невозможное, но с такими масштабами я работать не привык.
Всё это время лампочка горела жёлтым и не собиралась менять свой цвет. На меня направили свет, включили нужные материалы на больших экранах позади меня и отсчитали до трёх. Я откашлялся и начал говорить.
- Добрый день, дорогие телезрители. Сегодня все мы услышим множество важных актуальных новостей о сегодняшних реалиях. За последние дни участились случаи нестабильности эмоций всех хищных видов, это действительно заставляет задуматься. На сегодняшний день в свободном доступе есть новая версия ошейника, и она очень помогает во всех сферах жизни общества. Так, благодаря новой разработке полиции удалось задержать небольшую группировку хищников, которые "снимали" ошейники за огромные деньги. Это стало возможным благодаря новой функции срочного вызова определённых служб.
С каждым словом моё сердце билось всё быстрее. Каждая подробность порождала в голове кучу лишних мыслей. Я начинал думать о судьбах тех, кто хотел избавиться от ошейника или тех, кто горбатился неделями, чтобы заплатить аферистам. После этого мою голову пронзила новая ужасающая правда. Та, что Катя могла видеть меня прямо сейчас и слушать всё, что я говорю.
Лампочка мигнула и приобрела оранжевый цвет. Люди за аппаратурой сами начали волноваться и показывать мне жесты, которые обозначали что-то для меня неизвестное. Одно я знал точно. То, что мне нельзя было уходить из кадра или паниковать, но это было крайне сложно. Прямо сейчас я хотел лишь одного - остаться один. Я хотел, чтобы на меня не смотрели тысячи хищников и травоядных. Я хотел, чтобы моя лампочка была зелёной, а я спокойным. Но всё что я мог, так это продолжать говорить и пытаться успокоиться.
- Также известно, что участились случаи нервных срывов и нападения. Мы уже думаем над усовершенствованием правил безопасности и поверьте, что скоро все травоядные будут чувствовать себя в полной безопасности. Я, как политический представитель общества, гарантирую, что мы сможем построить безопасное и правильное общество.
С каждым словом мне становилось хуже. Я говорил то, чего не хотел, а мой пульс перевалил за 200. По крайней мере мне так казалось. Я начал представлять ужасные вещи, тотальный контроль за плотоядными и мучеников, которые умирают от сильных электрических ударов.
В эту минуту собрались все самые неподходящие условия. На меня были направлены огромные камеры, обеспокоенные взгляды съёмочной группы и, вероятно, десятки тысяч взглядов на экран телевизора. Сейчас я лишь надеялся, что двоюродная сестра не смотрит этот эфир и думает, что всё идёт по плану. Если бы я смог выбраться из этой ситуации, то я бы ничего ей не сказал или сказал бы, но точно не сразу. С каждой минутой я всё больше осознавал неизбежность происходящего. Я знал, что случится то, чего я бы хотел меньше всего. Я начал запинаться, а моя шерсть была влажной от пота. Стараясь дышать ртом, я понял, что уже слишком поздно. Мой ошейник издал три длинных пика, после чего вся съёмочная группа засуетилась в два раза сильнее. Лампочка на моём ошейнике загорелась красным цветом.