(не)главная злодейка

Пролог

Звуки вальса доносились из-за дверей торжественного зала. Чарующая мелодия не могла не затронуть струн души даже возвышенных ангелов, более чем привычных к такой музыке, не говоря уже о тех немногих смертных, что присутствовали на празднике. Но сегодня, на балу божественных судей, она была особенно прекрасной.

Пока не прервалась чьим-то диким воплем.

— Мамочки! Что за чудище?! — заверещала ближайшая к двери девушка.

Танцы, музыка и разговоры тут же оборвались. В зале воцарилась тишина. Все с недоумением уставились на застывшую в проеме фигуру.

— Неужели демоны все же отважились на нас напасть? Что за бесцеремонность?! — осмелилась нарушить тишину девушка, что танцевала с главным виновником торжества — с самим Верховным Арбитром, господином Андрианом.

Голос ее был полон насмешки и презрения, чего Арбитр явно не одобрил, потому как тут же поспешил отстраниться от нее. Пусть лицо его ничего не выражало, а жесты и слова были полны любезности и учтивости, несдержанная девушка мигом поняла свою роковую ошибку и побледнела от страха.

— Вот и еще минус один, — злорадно прокомментировал кто-то из гостей, наблюдавший за происходящим. — Завтра утром ее уже не будет.

— Тише! — предупредительно зашипел другой. — Пока не время делать выводы.

— Зато за столом станет свободнее, можно больше еды поставить, — невозмутимо продолжал первый, совершенно не беспокоясь о том, что его циничные слова звучали сейчас даже слишком отчетливо в этом тихом зале. — Претендентки были такими худыми в начале отбора. Теперь их станет вполовину меньше, уверенности в победе прибавится, а значит, и своими диетами от нормальной пищи они могут уже не отмахиваться. Надоело вытаскивать их одну за другой из голодных обмороков. Надо было с самого начала пустить слух, что господин Андриан предпочитает полненьких. Глядишь, и испытания проходили бы бодрее, да и нам всем веселее было бы за ними наблюдать, борись они в полную силу. Может, и мозги включали бы почаще. Эх! Говорят, в прежние времена на таких отборах невесты плели хитроумные интриги, способные повлиять на судьбу всех трех миров… А теперь даже язык за зубами держать не способны! Стыдоба!

Стыд сейчас испытывал второй гость, всей душой проклявший тот миг, когда решил присоединиться к этому болтливому человеку. Бедняга нервно покосился на Арбитра, ожидая от него справедливой кары только за то, что тот стоял рядом с этим неблагодарным умником, вздумавшем посмеяться над столь важным событием. Но тот, ко всеобщему удивлению, не обратил на них никакого внимания и поспешил к двери.

Там, шатаясь на сломанных туфлях, забрызганная грязью и с потекшим макияжем на лице, одиноко стояла рыжеволосая девушка, хорошо знакомая каждому из присутствующих.

— Элен! Что с тобой случилось? — спросил он, не скрывая своей тревоги.

Девушка медленно выдохнула, обвела взглядом зал, а затем посмотрела прямо в глаза Верховного Арбитра.

Лишь она единственная из всех присутствующих на отборе участниц могла позволить себе такой смелый взгляд. Прочие либо опасались проявить грубость, либо боялись ослепнуть от столь сильного сияния его благочестивой ауры, сравнимой с истинным светом настоящих богов.

Его длинные белые, как свежевыпавший снег, волосы даже не колыхались при движении. Не потому ли, что каждый его шаг или жест были тщательно выверены? Светло-голубые глаза напоминали льдинки, но смотрели по-доброму, с пониманием и имели особое свойство усмирять в душах тех, на кого они посмотрят, даже самые сильные эмоции.

Вот и Элен сейчас всматривалась в них, желая отыскать сочувствие. Но кроме искреннего беспокойства и полного недоумения ничего не смогла разглядеть. Выходит, он даже не заметил, что ее нет на балу?

Разочарование девушки никак не отразилось на лице. Спина ее, как всегда, была прямой, голова высоко поднятой, а голос твердым:

— Ничего серьезного, ваша честь. Всего лишь моя обувь оказалась повреждена. Из-за чего во время испытания на Небесном мосту я не удержала равновесия и провалилась в человеческий мир. Но, как видите, без труда смогла вернуться. Прошу прощения, если оскорбила вас своим внешним видом. Но еще большим оскорблением было бы мое опоздание, поэтому…

— Постой, Элен, — прервал ее Арбитр. — Мы ведь уже все прояснили. И я позволил тебе пропустить бал, дал возможность отдохнуть в своих покоях. Я понимаю, случившееся на испытании тяжело перенести. Но обещаю, те, кто подставил тебя, будут наказаны.

— Выяснили?! Когда это? — в голосе девушки было больше возмущения, чем удивления. Вероятно, она посчитала, что от ее слов просто хотят отмахнуться.

Мужчина лучился сочувствием и пониманием, очевидно, списывая ее реакцию на недавний стресс.

— Меньше получаса назад. Ты разве не помнишь? И твои раны… Почему их еще не обработали?!

С последней фразой Арбитр обернулся и нашел взглядом того самого «неблагодарного умника», что так и продолжал сыпать неуместными комментариями. Одного гневного взгляда хватило, чтобы беспечный мужчина тут же заткнулся и поспешил к ним.

— Простите, ваша честь, но я ведь уже позаботился о пациентке… — недоуменно произнес он, рассматривая многочисленные царапины на руках девушки. — Что ты уже успела натворить, Элен?

Девушка растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого, но так и не нашлась с ответом. Неужели ей не поверили? Тогда что значат их заверения о том, что они уже о ней позаботились?

Почему они оба не удивились ее истории, а даже будто бы знали наперед все, что она собиралась им поведать? И почему посчитали, что она уже давно пришла и даже отдыхает в своей постели? Что происходит?!

Не давая возможности задать вслух хотя бы один из этих вопросов, лекарь аккуратно, но крепко, взял ее за руку и повел прочь из зала, на ходу бросая:

— Не беспокойтесь, ваша честь! Я позабочусь о ней!

Арбитр, который все еще был взволнован происходящим, хотел было последовать за ними, но вовремя остановился. Ему нельзя было покидать бал.