(не)главная злодейка

8.4

Хотелось разразиться торжествующим смехом от того, как легко мне удалось разоблачить его план. Но почему-то не удалось выдавить даже тени улыбки. Возможно, Калеб слишком хорошо меня знал, и своими словами ему удалось попасть точно в цель, словно купидону в одинокое сердце.

Он прав в одном — какими бы прекрасными ни казались Небеса, здесь все пропитано ложью. Вся жизнь Небес — сплошной отбор. Отбор на должность, отбор в невесты. Пусть я и стала Небесным Секретарем благодаря помощи папы, но первое время мне приходилось доказывать всем вокруг, почему именно я достойна этой должности. А теперь приходится доказывать, почему я достойна стать женой Андриана. В том числе, ему самому.

В этом мире нет места чувствам и желаниям. Всем правит разум и холодный расчет. Каждый действует, исходя из соображений о собственной выгоде, включая меня. Оттого так пусто внутри, ведь достижения не приносят удовольствия.

И все же будет крайне глупо с моей стороны, если сейчас я поддамся слабости и клюну на эту удочку. Кроме пустых обещаний Калеба об исполнении призрачной мечты у меня больше ничего нет. А демонам верить нельзя!

— Я отказываюсь! — твердо заявила я. — Катись сам в свой ад!

— Как пожелаешь, госпожа, — он убрал руку и пожал плечами.

На мгновение мне почудилось, что на его лице промелькнула грусть. Но солнце заволокло тучами, и тень скрыла все черты.

— Тогда счастливо оставаться, Элен! — воскликнул он и достал из кармана лекарского халата телепортационный артефакт. — Не скучай тут без меня!

Адское пламя охватило его фигуру, и он исчез. Вернулся в свой мир. А я осталась в почти пустом лазарете рядом с бесчувственным телом товарища по несчастью.

Стало вдруг как-то холодно и одиноко, будто все это время именно Калеб являлся для меня источником тепла и света. Подумать только, подлый демон, а успел так глубоко запасть в сердце…

Но долго мне предаваться сожалениям не позволили. Внезапно в лазарет вломилась целая толпа ангелов: распорядитель отбора, пара крылатых стражей с копьями наперевес и Андриан, несущий на руках Оливию с окровавленной ногой.

А возглавлял сей отряд спасения никто иной, как запыхавшийся от быстрого шага божественный садовник.

— Это она! — воскликнул он, наставив на меня свой палец с черным от грязи ногтем. — Это она выпустила из сада мою златокудрую Сару!

— Кого?.. — опешила я.

— Огромную дьявольскую мухоловку, привезенную в райский сад из Преисподней, — пояснил Андриан ледяным тоном. — Она укусила Оливию и прямо сейчас ее разыскивают по всему дворцу.

Из горла вырвался нервный смешок. Вот значит, какой подарочек оставил мне на прощание Калеб. С таким уж точно не соскучишься…

— Видите? Ей весело! — снова направил на меня палец садовник. — Значит, точно она!

Это было столь отвратительно, что захотелось вырвать ему этот палец из руки и кинуть в таз с водой. Может, хоть тогда он научится мыть руки и вести себя вежливее…

Но, к сожалению, пришлось сдержаться.

— Какое любопытное умозаключение. А главное, такое логичное.

— Всем известно, что вы завидовали госпоже Оливии и всячески пытались ей вредить на протяжении всего отбора. То, что именно вы натравили на нее мою Сару, только подтверждает это.

— Во-первых, моя вина еще не доказана. А во-вторых, — теперь пришел мой черед наставить на него палец, — именно я была главной жертвой всех возможных козней этого отбора. Мне обещали расследование, но, кажется, господин Верховный Арбитр в последнее время был слишком занят более важными делами.

Андриана, похоже, ничуть не задели мои слова. Ни чувство вины не взыграло в нем, ни былое стремление проявить ко мне заботу.

— Ты права, на кону проблемы посерьезнее, чем сломанный каблук, — сказал он. — Тебя видели в тот самый момент, в той самой части сада, откуда сбежала дьявольская мухоловка. Напомню, это хищное растение, питающееся далеко не только мухами — ангельская кровь для нее сравнима с редчайшим вином.

— Спасибо, я и сама это отлично помню. А вот господин садовник, похоже, забыл, в чем его работа, раз допустил побег такого опасного экземпляра. — Я повернулась к садовнику: — Не ищите виноватых там, где их нет. Все это — результат вашей халатности. А теперь вы едва из штанов не выпрыгиваете, пытаясь прикрыть мною свои косяки!

— Элен! — прикрикнул на меня Андриан. — Имей совесть! И не забывай, ты все-таки с божественным мастером разговариваешь!

— Да с какой стати я, Небесный Секретарь, должна лебезить перед этим никчемным смертным?!

Не успела я договорить, как разряд молнии ударил меня по ногам.

— Андриан! — ахнула я. — Ты… ударил меня?

Никто и никогда не смел даже пальца на меня поднять, не говоря уже о руке. А сегодня это позволили себе уже двое. Одному из них и вовсе шевелиться не пришлось — хватило силы мысли, ведь руки-то у Андриана заняты ненаглядной Оливией, упорно имитирующей глубокий обморок.

Да по какому праву они смеют так со мной обращаться?!

Мне бы и в страшном сне не приснилось, что однажды Андриан посмеет применить ко мне плеть усмирения — способность, которую использует против недостойных смертных душ, изгоняя их прочь из Небес.

То есть, вот кем он меня считает? Недостойной?

Одним ударом он разрушил годы моей карьеры. Ведь это такой плевок на мою репутацию, когда сам Верховный Арбитр публично демонстрирует свое пренебрежение!

Да что там репутация! Это плевок в мою душу! Ведь я на многое готова была пойти ради него: приняла участие в отборе, так старалась, чтобы заслужить его одобрение, стать его избранницей и верной спутницей. А получила пару ласковых слов для усыпления бдительности и удар магической плеткой.

В груди клубился гнев такой страшной силы, что у меня не находилось даже слов для его выражения. Хотелось разгромить весь лазарет, ударить Андриана в ответ и показать, кто я такая и почему со мной нельзя так обращаться.

Однако, к счастью или к сожалению, сила моя сейчас была заблокирована. Только и оставалось, что сжимать кулаки от бессильной злобы. Часть меня все еще надеялась, что Андриан пожалеет о своем поступке, попросит прощения, и все между нами будет как прежде. Мы ведь с детства неразлучны. Всегда вместе, всегда рядом. Ближе, чем брат и сестра.