(не)идеальный брак.

Глава 11

Москва встречает их смогом и яркими полночными огнями. Света с трудом разлепляет веки, слушая восторги мужа, и тут же снова отрубается, даже не взглянув толком на новый город, стремление к которому сподвигло их маленькую семью на путешествие длиной в несколько дней. Будучи человеком, который устаёт от езды на автобусе, она окончательно вымоталась ещё к прошлому вечеру, но старалась держаться ради Димика, не устающего говорить о «новой жизни». В перерывах от равномерной тряски автомобиля, женщина тяжело дышала, держась за устойчивые предметы, иногда даже умудрялась поесть, но всё равно не могла никак пристроиться, чтобы ничего не болело и не зудело. Новенькая «ласточка», пусть и была на класс лучше предыдущей развалюхи, радуя глаз низким уровнем расходов на бензин, всё равно оказалась недостаточно удобной и вместительной, чтобы путешествие прошло без нареканий.
Загрузить сразу всё не получилось и Димик долго возился, как-то хитро укладывая сидения, чтобы поместилась и швейная машинка, и мешок с зимними куртками. Потом, отъехав достаточно далеко, не обнаружили пакет со столовыми приборами. Возвращаясь за ним, умудрились влететь в скользкую лужу и едва не вылетели с дороги вообще. Потом первые полчаса трижды останавливались проверить «что там стучит», потом у Светы сдали нервы и, во время заезда на заправку, она в быстром темпе поменяла местами все коробки и пакеты. Часть взяла себе на руки, часть – кое-как привязала на крышу, откуда вещи среди ночи благополучно отвалились и их пришлось искать в темноте безлюдной трассы. После её начало тошнить от голода, но, заставив себя проглотить подсохшую сосиску в тесте с какой-то заправки, женщина ощутила лишь рвотные позывы. В машине душно, несмотря на работающий кондиционер и открытое пассажирское окно. Путешествие превращается в кромешный ад, так что, когда Димик восторженно произносит «Москва!», у его жены нет уже ни сил, ни желания куда-либо перебираться.
-Супер, - бурчит женщина. – Разбуди как будем у дома. Ты ведь звонил хозяевам?
-Да, но они что-то не отвечают. Заняты, наверно. Или спят. Хотя о чём это я? – он расплывается в улыбке. – Москва же никогда не спит!
Через три часа внезапно обнаруживается, что, может Москва и не спит, а вот её жители – вполне. Хозяева квартиры, клятвенно обещавшие «встретить хоть в три утра», не берут трубку, хотя на часах всего-то полночь. Димик суетится, без конца набирает номер, шлёт сообщения, даже отчаивается и несколько раз прогуливается вдоль дома в надежде вычислить номер квартиры и позвонить в домофон. Но спальные районы, видимо, оттого и «спальные», что начисто игнорируют поздних гостей: к часу ночи гаснут последние окна и становится блаженно тихо. Света в последний раз предлагает просто поспать в машине и, услышав ругань мужа на весь белый свет, блокирует свою дверь. Она отрубается буквально за секунду, даже не до конца закрыв глаза…

-А я Вам снова говорю: уберите машину! – доносится до Света словно через толстый слой воды. Она с трудом разлепляет веки, ошалело трёт глаза и пытается сообразить, почему кровать такая маленькая и неудобная. Выходит не с первого раза и, только как следует приложившись головой о стекло, женщина вспоминает. Ну конечно: дорога, Москва, квартира и ночь в машине. – Убирайся свою развалюху сейчас же или я вызываю полицию!
-Господи, женщина, уже сто раз ведь объяснял: мы приехали заселиться в съёмную квартиру, но произошла накладка с датами. Мы сегодня заедем и будет тут жить, значит и парковаться под своими окнами я тоже имею право.
-«Своими»? Вы её купили? Нет! Значит место должно быть свободно! Эти места – только для собственников!
-Но я же никому не мешаю!
-Правила есть правила! Если и все будут их нарушать, то… - Света, наконец, соображает сонным мозгом как открыть дверь и почти вываливается на асфальт, держась за машину. – Боже, женщина, Вам плохо? Вас похитили? Вас удерживают насильно? – руки с тонкими, будто острыми пальцами, вцепляются ей в локоть, дёргают прочь. Света вяло сопротивляется, но теряет равновесие и садится задницей на грязный асфальт. – Всё, я точно вызываю полицию! Это ужасно и невыносимо! Женщина, потерпите, Вам сейчас же окажут помощь, я вызываю Скорую!
-Вы с ума сошли? – бормочет Димик. – Моя жена просто не очень хорошо себя чувствует после двух суток в пути и ночи в машине. Мы заселимся, нормально поедим и ей сразу станет легче.
-Куда вы собрались заселяться? В нашем доме ни одна квартира не сдаётся, я бы это знала!
-Так это… триста седьмая…
-О, так вы к Петровским, что ли? – неожиданно меняется в поведении женщина. - А что сразу не сказали и не позвонили? Я бы вас пустила. Они в отпуск уехали, оставили мне ключи и должны были вам сообщить мой номер. Я ждала-ждала, даже выходила искать среди ночи, думала – заблудились на подъезде. Полночи шлялась по темноте, а вы просто дом перепутали!
-Нет, не могли. Навигатор…
-Навигатор тут не помогает. Новый комплекс через дорогу построили, и, когда меняли адреса, оба наших дома сделали четырнадцатыми.
-Так, и что…
-Это надо знать, чтобы добраться. Разве хозяева квартиры не сказали? – и, слышав, как Димик что-то мычит в ответ, машет рукой, параллельно помогая Свете подняться обратно на ноги. – Давайте провожу, в первый раз вообще не поймёшь, как туда дойти…

Итак, хозяева квартиры улетели на месяц куда-то «отдыхать», судя по всему – от постоянной сдачи пяти своих московских квартир, и оставили ключи соседке. Та, в лучших традициях советской заботы, не получив в нужное время звонка, вышла на улицу и, возвращаясь домой под утро, увидела странного мужика, справляющего нужду у дерева прямо под своими окнами. Устроив скандал, она признала в нём искомого квартиранта и…
-В общем, компании не водить, оргии не устраивать, не купить, не говорить соседям, что снимаете и вообще вести себя как бедные родственники из крохотного городка, - инспектирует их женщина. – Ежели что – шлите прямиком ко мне, я старшая по нашему району, меня все знают, никто подойти лишний раз не рискнёт. Номер записали? – Димик в сотый раз диктует номер, который Света, кажется, уже заучила наизусть. – Верно. О, и ещё кое-что! Вы детей в скором времени не планируете?
-Да вроде нет, - жмёт плечами муж. – А что такое?
-Никакой прописки. Даже временной.
-Но договаривались же…
-Только Вам, жене Вашей – нет, а то родите ещё, потом не разобраться с вами, никак не выгнать…
-Я не будем в ближайшее время заводить детей, - почему-то пытается объясниться Света, хотя стоило бы разозлиться. – И, пожалуйста, не могли бы Вы больше не поднимать эту тему?
-Были у нас одни такие, - словно не слыша её, разливается соловьём женщина. – Сначала чем только ни клялись, что «детей вообще не хотят», уговорили хозяев прописать обоих, а через три месяца неожиданно обзавелись сначала пузом, а потом – младенцем. Ещё и троих детей откуда-то издалека приволокли, пытались прописать «по месту жительства матери». Едва справились с ними, всех знакомых напрячь пришлось. Не хотели уходить, дескать – «новорожденный прописан по месту прописки родителей», а маленького ребёнка выписать даже хозяева не имею права. Выписали, выгнали с полицией, под крики и ор. До сих пор перед соседями стыдно…
-Мы так не будем, - клянётся Димик. – Сначала свою планирует купить, а дети… как получится, в общем…
-Ага, те тоже так говорили…
Они продолжают что-то обсуждать, а Света прогуливается по квартире, хотя где тут гулять: одна комната, она же – кухня, она же – остеклённый угол дома. Пустые шкафчики в «кухонной зоне», небольшой распашной шкаф возле широкой кровати, торшер с разбитым плафоном и без лампочки… Свет несколько раз щёлкает выключателем в ванне, но тот отказывается работать.
-Так у тебя ж муж электрик, что, починить не сможет? – отвечает вопросом на вопрос женщина. Димик только жмёт плечами, мол «справимся», и снова ударяется в обсуждение денежных вопросов.
В ванне довольно уютно, есть даже крохотный навесной шкафчик, видимо, ради экономии помещённый прямо над унитазом, пахнущим хлоркой и почему-то – свежим бельём. Тут нет машинки, но место, где она стояла раньше, выделено на пола квадратом резиновой нескользящей ленты. Правильно, им всё равно в ближайшее время докупать часть техники, раз снимают на несколько лет.
-Так, мы закончили, - суёт голову в темноту ванной женщина. – Визитку с номером оставила на столе, если что – ссылайтесь на Анну Генриховну. Это я, кстати.
-Спасибо, - кивает Света. – Светлана.
-«Света»? Красивое имя.
-Нет, меня зовут Светла…
-Ладно, Дима, я пошла. Удачно вам заселиться и успехов в поиске работы. Как говорится: «Квартплата сама себя не заплатит»!
Хлопок двери извещает, что женщина удалилась. Сидящая на краю ванны Света видит, как муж бродит по их новому дому, словно в сомнениях, без конца трогает вещи и пытается уронить мебель.
-Всё хорошо? – спрашивает он, когда заканчивает свою «экспертизу», остановившись в проходе ванной. – Тебе здесь нравится?
Она жмёт плечами. В принципе, для неё нет особой радости, в съёмной квартире какого города жить. Они переехали столько раз, что ждать каких-то различий просто глупо.
-А тебе? - Димик поводит плечами, будто разминаясь, качает головой. – Что такое?
-Мне казалось, что всё будет… несколько иначе.
-О чём ты?
-Ну… - он неожиданно грустнеет. – Я думал, что Москва будет отличаться от остальных городов, мы ведь столько ехали и потратили деньги на то, чтобы сюда перебраться, а она… такая жа. Та же Зоя Ивановна, или Валентина Григорьевна, или ещё какая-то новая женщина, обладающая теми же чертами и словно на фабрике выпущенная по той же схеме сборки…
-Дим, везде обязательно найдётся такой человек, - улыбается Света. – Мы ведь в России, помнишь? Тут это нечто вроде культурной особенности.
-Знаю, но всё равно почему-то чувствую себя… - мужчина вздыхает, - …словно кто-то просто поменял табличку на въезде в город и, стоит только хорошенько потереть глаза, как становится понятен весь масштаб обмана. Город тот же, мы те же, люди вокруг – те же, и совершенно неясно что поменялось… - он сжимает кулаки, поднимает их вверх… и опускает руки, расслабляя пальцы. – Прости, видимо, я немного устал, поэтому такой нервный. Мы долго ехали, тебе стоит поспать. А я…
-Тебе тоже стоит поспать, - подойдя ближе, женщина гладит мужа по руке. – Да, я плохо переношу дорогу в транспорте, но ты был за рулём и постоянно находился на стрёме. Мы достигли пункта назначения, выдохни: выспись, помойся, потом выгрузим вещи и начнём искать работу.
-Нам нельзя терять время…
-Это всего один день. Даже меньше. Завтра днём ты уже сможешь залезть в интернет в поисках вакансий. А сейчас ты вымотан и физически не можешь принимать верные решения, - Димик молчит, смотря в пол и упрямо поджав губы. - Позволь себе немного отдохнуть, хотя бы сегодня, ладно?
-Как ты всегда находишь верные слова? – вздыхает мужчина. – Ладно, я только схожу за инструментами и сумкой с самым необходимым. А то тут даже постельного белья нет…

Света находит подработку в этом же доме, буквально выйдя за продуктами. Крохотный магазин с привычным «24» над дверью, оказывается душным и неприятным местом, полным запахов испортившихся продуктов. Она старается держаться, чтобы не зажать нос, и всё-таки выбирает пачку кефира и бананы – пожалуй, единственный продукт, от которого не тошнит.
-Простите, а что случилось? Почему так… пахнет?
Женщина на кассе понимающе хмыкает.
-Не «пахнет», милая, это называется «вонь», - она смеётся, перебирая пальцами протянутые хрустящие купюры. – Хозяин снова решил экономить на ремонте морозильника, тот сдох ещё пару дней назад, но ни менять, ни приводить его в чувство никто почему-то не торопится. Видимо, ждут, пока крысы травиться начнут.
Эта женщина неправильно одета. Света смотрит на чужие пухлые руки, объятые натужно скрипящей при каждом движении тканью, и внутренне содрогается. Судя по ширине плеч, размер подобран как надо, вот только… обычные лекала не могут подойти при узких плечах и широких руках. У неё чешутся пальцы распустить пару стежков и поправить, чтобы стало удобно, а тело словно само находится в сковывающем халате непонятного цвета.
-Скажите, а Вы во сколько заканчиваете? – спрашивает Света.
-А тебе какое дело? Хочешь кофе вместе попить?
-Нет, я просто…
-Я не из ваших, так что иди с миром, девочка.
-Да нет, я… - тяжёлый вздох под укоризненным взглядом выходит каким-то обречённым. – Я швея и могу помочь, чтобы одежда… ну… лучше села.
-Чтобы телеса не обтягивала, что ли? – улыбается продавщица. – И что, хорошо сделаешь? И сколько возьмёшь? И куда идти?
-В этом доме, - немного испугавшись чужого напора, отвечает Света. - Триста седьмая квартира.
-О, так это ты в тот проклятый аквариум заехала?
-Почему «ак…
-Потому что он полностью просматривается из квартиры хозяев, куда наша дорогая и всеми любимая Анна Генриховна ходит поливать цветочки вот уже полгода, пока те отдыхают непонятно где. И она непременно прилипает к окну, чтобы понять, что внутри творится. Так что, чем бы ты там ни занималась, в ближайшее время жди гостей.
-Но я же вроде и не делаю ничего такого…
-Ох, милая, ты даже не представляешь, насколько странно эта женщина подчас себя ведёт. Так что, если хочешь сохранить нервы, мой тебе дружеский совет: съезжай.
-Мы только въехали. И заплатили сразу за три месяца. Да и я думала шторы повесить…
-Тогда она точно явится проверять не сверлишь ли ты для этого стены.
-А разве… нельзя? – удивляется Света. Не то что бы им раньше постоянно приходилось делать ремонт в съёмных квартирах, но обычно хозяева были только ради, что с них снимали лишние проблемы, к примеру, с присоединением стиральной машинки или подвесом пары полок. – Ведь я же за свои деньги улучшу квартиру.
-У Анны Генриховны есть только один недостаток: у этой женщины нет работы. И поэтому она, вместо того, чтобы заниматься своими проблемами, учит жизни других. Так что стоит тебе только попытаться уйти из-под её контроля или сделать что-либо без предварительной договорённости, то можешь паковать вещи.
-Всё и правда настолько плохо?
-Хуже, поверь мне, всё ещё хуже…
Вечером к ней в квартиру стучится пара весело смеющихся женщин с пакетами в руках. В течении часа она находит двух клиенток и обзаводится приличным количеством одежды, срочно требующей доделки, переделки, а то и вовсе – горящего костра. С последним придётся особенно повозиться, но Света верит в свои силы и клятвенные обещания «рекомендовать всем подругам»…

Вопреки предупреждению новой знакомой, Анна Генриховна не появляется у них почти неделю, видимо, занимаясь своими делами. Когда она, наконец, появляется на пороге, то без приглашения проходит в квартиру, осматривая разложенные вещи, цокает при виде повешенной на стену ванной струнной сушилки и мощной лампочки, поставленной взамен старой сгоревшей.
-Собирайте вещи, дорогие, - приказывает она. – И чтобы через десять минут вас здесь не было!
-Прошу прощения… - вклинивается Димик, впервые с их приезда оказавшийся дома. – Я вроде спрашивал хозяин о том, что можно делать и нельзя. Что случилось?
-Он ещё спрашивает! Во-первых, вы сверлили стены...
-Мы не…
-Мне соседи рассказали, можете не притворяться, будто сушилка на липучке! Я уже всё знаю! И про разврат, который тут постоянно творится, и про горящий и днём и ночью свет! И даже про – страшно сказать – непонятных людей, бродящих именно к вам! У нас тут приличный район, люди живут с достатком, а вы влезли со своей… своей… швейной ячейкой! – наконец выплёвывает женщина и, укоризненно покачав головой, сообщает: - В этой стране ещё остались честные люди, которые просто делают дело, не беря за него деньги с других честных людей!
Ладно.
Света тяжело вздыхает и кивает мужу, чтобы тот доставал машинку. Она уже давно думала о том, чтобы делать хозяек своими клиентками, а тут так удачно подворачивается случай.
-Вы уже принесли?
-Что я должна была принести?
-Вещи, - старается казаться дружелюбной Света. – Которые я, как честный человек, должна просто поправить, с беря с Вас за это деньги.
Анна Генриховна на миг замирает, словно чуя подвох, но потом смотрит на вогружённую на стол швейную машинку, на несколько стопок разноцветной ткани – работу Светы на следующие несколько дней, и торопливо шествует к входной двери.
-Я буду через десять минут, - говорит она уже из подъезда.
Закрыв дверь за гостьей, Света оборачивается к по-прежнему не слишком хорошо понимающему ситуацию мужу.
-Она же не могла потребовать, чтобы ей сделали бесплатно, верно?
-И ты станешь работать без денег? Для этой женщины?
-А чем она хуже той же Валентины Григорьевны, которая пыталась выставить меня на улицу без части вещей? Или всех тех женщины, что постоянно выпрашивают скидку? – Света опускается на край кровати. – Дим, ты ведь ещё не нашёл работу, а моя пока не сможет обеспечить нам достаточный доход, чтобы съехать без залога и быстро найти новое место. Мы бедствует и одному Богу известно, как дела будут обстоять завтра, давай просто не будем сопротивляться, пусть она получит что хочет и позволит нам остаться здесь.
-Мы ведь ничего не сверлили, это был шуруповерт, которым я перекосившуюся полку поправлял.
-Знаю. Но лучше остаться здесь, где я уже нашла клиентов. Их пока немного, потом станет лучше. Люди постоянно говорят об одежде друг друга, они не способны упустить ни одной мелочи во внешнем виде. Как только Люда с Катей в первый раз обо мне расскажут, пойдут ещё женщины. И ещё. В прошлый раз мне пришлось отказываться от новых клиенток из-за загрузки, но сейчас буду шить день и ночь. В этом городе прекрасные магазины ткани, лучшие в стране. Представляешь, сколько всего я смогу сотворить?
-Но ты не можешь постоянно работать, я ведь должен тебя обеспечивать, - сопротивляется муж. – Но мне не удаётся найти место даже в дорожной службе, метущей улицы. Всё давно расписано, а хочешь получать зарплату – изволь заплатить за место и отстёгивать половину каждый месяц. Это западня, мне просто не вывернуться!
-Поэтому пока заниматься делами буду я, - улыбается Света. – Мы ведь супруги и должны помогать друг другу, не так ли?
-Всё это неправильно. Неправильно.
-А вот и я! – открыв дверь своим ключом, торжественно заявляет Анна Генриховна. – Ну что, готова сделать стильные вещи модными?
В данный момент Света готова только к установке дополнительно замка в дверь, но говорить об этом пока не стоит…

Оказывается, в Москве тоже много женщин, которым не подходит одежда из магазинов. Не то что бы их было больше, чем везде, но только здесь они почему-то готовы платить по две тысячи за подрубку штанов и по четыре – за вытачки на спине рубашки. Света принимает всех, не делая исключений для мужчин и женщин, в результате чего уже к концу второй недели оказывается завале заказами по самые уши. Машинка работает день и ночь, соседи уже, наверно, подозревают, что у них в квартире подпольный тату-салон, а работа всё продолжается.
Димик мотается по городу, пробуясь в разные места, получает отказ и осторожно подбирает на улицах случайных людей, готовых платить «ничейному» таксисту. Он нервничает и поэтому, наверно, лажает ещё больше. К концу лета Света покупает вторую машинку, потому что старая уже едва дышит, а её муж, наконец, пристраивается к какому-то мелкому предпринимателю курьером, благо – в соседний район, так что в пробках стоит всего-то по пять часов в день. Он возит замороженные тортики и иногда – огромные коробки с пирожными, стоящими как крыло от самолёта, и порой с грустью вспоминает их родной город.
-Может, вернёмся? – спрашивает его однажды вечером Света. – Раз тебе тут так не нравится.
-Не важно, насколько мне тут неуютно. Мы в столице, возможности этого города невозможно сравнить с провинцией. К тому же, ты ведь счастлива, верно?..