(не)идеальный брак.

Глава 13

Двадцать девять.
Удивительно, как быстро летит время. Кажется, ещё вчера она выпускалась из школы, стояла на ступеньках красивого здания я парадном платье с красной лентой, а сегодня – уже остался всего год до тридцати.
-Мне очень жаль, - произносит Димик в сотый раз за день. Подняв голову от очередной выкройки, Света снова одаривает его злым взглядом, и молча принимается за работу. – Я…
-Не старайся. Это было грубо и неприятно. Не думаю, что в ближайшее время буду готова снова говорить «о важном» с человеком, который за столько лет не выучил мою дату рождения.
Она ведёт себя как полная сука. Да-да, отлично осознавая как выглядит со стороны, она всё равно продолжает. Просто потому, что хочет и может. В конце концов, Димик ведь тоже понимает, когда делает что-то неправильно, однако останавливаться чего-то не спешит. Так почему Света должна держать себя в руках? Может, ей тоже хочется совратить какого-нибудь молоденького красавца с кубиками на прессе и знойным взглядом?
-Слушай, я понимаю, что некоторые изменения, они… требуют времени. Для принятия. Но тебе всё равно придётся признать, что у нас проблемы.
-Серьёзно? – снова открывается от работы Света. – Ты только сейчас об этом заговорил?
-Ты… знаешь?
-Разумеется. Я внутри этих отношений, было бы странно, если бы я не заметила проблем. Мы потеряли контакт, - «которого у нас вообще не было», - И теперь с каждым днём всё сильнее отдаляемся. Возможно, что это именно то, чего ты хочешь – медленное и плавное расставание без резкой боли от разрыва – но мне что-то не легче.
-Я… ты думаешь…
Он замолкает.
Света включает машинку, ей нужно отшить целый набор школьной формы до завтрашнего утра, а осталось не так много времени, учитывая Димика, сидящего рядом и постоянно пытающегося завести разговор. Она уже и так отвлекалась достаточно, чтобы ткнуть иглой себе в палец и ошибиться при раскройке. Если срочно не появится маленькая девочка с невероятно крохотными ручками, на которую можно будет использовать случайно отрезанный кусок, женщина лишится части денег за ткань.
-Мне просто нужно время, чтобы осознать, как правильно действовать, понимаешь? – в полной тишине почти шепчет Димик. – Я никогда прежде не был в ситуации, когда проблема заключалась не в деньгах. Мы раньше постоянно экономили, зажимались буквально на всём. Потом стало чуть лучше, но всё равно тяжело. Переезды должны были упростить нам жизнь, но почему-то вместе с доходом начали с бешеной скоростью расти расходы. Я не ожидал этого и глупо предположил, что, перебравшись в Москву, смогу это исправить. Денег и правда прибавилось, но вдруг оказалось, что проблема всё же не в них. Прости, что так получилось. Что я могу сделать, чтобы вернуть нас?
«Ничего».
-Я не знаю, - вместо звучащего в голове короткого и понятного ответа выдавливает из себя Света. – Дай мне немного времени, я… должна прийти в себя. Произошедшие за последние пару лет изменения были… слишком… они… я… - смирившись с тем, что не сможет сформулировать свои мысли, она просто обречённо закрывает глаза. – Мне нужно время, ладно? Это важно.
-Хорошо…

Димик выполняет её просьбу целиком и полностью. Привозит часть вещей обратно, всё реже звонит и… в один прекрасный день, Света уже вечером ловит себя на отсутствии беспокойства. Потому что она и думать забыла про привычную трясучку о муже. Она в порядке и, похоже… в полном порядке. На всякий случай женщина не звонит мужу ещё несколько дней, а, когда набирает… не получает ответа.
-Что ж, этого следовало ожидать, - сама себе признаётся Света. – Вероятно, мы и так достаточно потрепали друг другу нервы и теперь должны просто разойтись.
Димик прилетает вечером: с букетом, шоколадом и улыбкой до ушей. Разувшись у двери, цивилизованно ставит ботинки в ряд с покрывшимися пылью парадными туфлями жены и проходит на кухню.
-Ужин привезут через полчаса. Я заказал пасту с грибами, как ты любишь, - сообщает он, пока Света ищет вазу для роз. – Если хочешь чего-то другого, надо позвонить сейчас.
Видимо, теперь муж будет всеми силами избегать серьёзных разговоров. Что ж, неплохой вариант, учитывая общий уровень напряжения.
-Как работа? – подыгрывая, спрашивает женщина. – Всё в порядке?
-Да. Мне выделили команду местных работников, которые обычно или опаздывают, или курят весь день напролёт. Сначала распоряжения оставались на бумаге, а я грёб мусор сам, но потом они втянулись.
-Прям-таки сами втянулись?
-Ну, те, что не втянулись, уволены «по собственному желанию», - улыбается Димик. – Мне бы хотелось сделать людей более ответственными и менее ленивыми, но, к сожалению, подобные чудеса бывают только в сказках.
-Ты прав.
Они садятся рядом за стол, с которого Света торопливо убирает машинку и целую пачку заготовок для штанов, заказанных магазином школьной формы.
-Большой заказ? – когда она кивает, Димик поднимается на ноги и осторожно помогает. Так аккуратно, словно боится ненароком прикоснуться к собственной жене. – Мне бы хотелось забрать тебя отсюда, помочь увидеть больше, чем бесконечные ряды ниток и куски ткани.
-Говоришь прямо как герой любовного романа, - хмыкает Света. – Моя жизнь не настолько плоха, как тебе кажется. Я всегда любила возиться с тканью, ещё в детстве училась у бабушки в деревне вязать спицами и подшивать штаны. Можно сказать, что сейчас я просто играю во взрослую девочку, которая всё ещё учится шить как взрослые.
-А теперь ты говоришь как книжная героиня.
-Знаю. Однако это правда. Мы ведь… никогда об этом не говорили, верно? Мы встретились, познакомились, столкнувшись в школьном коридоре, подружились, потом снова столкнулись в коридоре училища, попали в общую компанию, поженились, жили вместе, переезжали и переживали невзгоды, но никогда… не говорили по душам. Нет, мы безусловно пытались, ещё там, где-то в прошлой жизни, у нас даже почти получилось…
-Это слишком сложно, ты знаешь, - бормочет он. – Я ещё до свадьбы предупреждал тебя, что разговоры даются мне тяжело, и…
-Помню.
-Но ты всё равно постоянно пыталась.
-Да. Извини, если причинила боль.
-Иногда я забываю, что живу в реальном мире, где люди не горят желанием открывать друг другу души. Мы с радостью впускаем своих партнёров в тела, но сердца оставляем под замком. Прискорбно, но факт: большинство браков заключаются из-за беременности или денежных вопросов. Да, ты не была беременна, а я – не был престарелым богачом с больным сердцем… Однако мы поженились. После, будучи рядом, мы изучали друг друга с настойчивостью, достойной лучшего применения. И, как нам казалось, до самого конца распознали малейшие детали поведения, расшифровали привычки. Но это не так.
-О чём ты? – напрягается Света. – Мы никогда не говорили о таком.
-К сожалению, мы вообще мало о чём говорили. Сколько тебе было, когда мы поженились, милая?
-Двадцать один.
-Мне тоже. Сейчас тебе двадцать девять. Прошло восемь лет, за эти годы можно вырастить целый яблочный сад. А я всё также думаю, будто знаю кто ты. Хотя это не так.
-Дим, не слишком ли много философии для обычного вечера?
-Ты заботилась обо мне долгих два года. Держала на плаву. Да, я тоже работал, точнее – убегал от реальности на работу, где можно полностью отключить голову. Я не приносил особых денег, не помогал тебе в доме. Временами я думаю о том, почему ты выбрала меня, ведь вокруг было полно других, более подходящих тебе по духу и мечтам парней.
Он замолкает, теребит галстук.
-И почему же? – не выдерживает женщина минуту спустя.
-Потому что…
В дверь звонят. Света поднимается, чтобы встретить курьера, но муж её мягко оттесняет, заставляя сесть обратно за стол.
-Это «извинительный ужин», так что я должен сделать всё сам, - он и правда кружит вокруг: расставляет тарелки, наполняет их потрясающе пахнущими порциями пасты, высыпает салат в большую миску, разливает вино… - Мне нравится быть рядом с тобой. То счастье, что переполняет меня от осознания, что ты заботилась обо мне долгих два года и, вероятно, заботишься обо мне и теперь, невозможно измерить. Ты всегда была безусловно предана, именно поэтому я даже не знаю, как отплатить за эту ощущение безопасности. Ты позволяла мне быть собой, копаться в себе, думать только о себе, вообще концентрироваться только на себе, забыв об остальном мире. Ты защищала меня от соседей, случайных прохожих, бытовых мелочей… Однажды я проснулся, словно вынырнул из-под толщи воды, и понял самого себя. Это было невероятное, чудесное открытие, перевернувшее мою жизнь. И ты… была первым, что я увидел, открыв глаза. Ты стала точкой опоры, ради тебя не страшно и не тяжело перевернуть этот мир. Ты достойна гораздо большего, чем можешь получить, сидя в той глуши, где родилась.
-Поэтому мы увёз меня из родного города? Ради лучшей жизни?
-Прости…
-Я ни в чём тебя не обвиняю, ты знаешь. Лишь иногда, когда слишком сильно злюсь, могу позволить себе стать грубой и высказаться насчёт некоторых решений.
-Ты никогда меня не критиковала. Даже от злости. Словно принимала по умолчанию любое решение. Ты… как тебе удаётся просто принимать меня таким, какой я есть?
-А я не знаю, какой ты на самом деле, - признаётся Света. – И никогда не знала. Мне было достаточно понимать твоё желание жениться на мне, чтобы сказать «Да» в ЗАГСе, и достаточно признавать твоё умение вести машину, чтобы сесть рядом. Я никогда не пыталась… понять истинную суть твоих действий. И поэтому, наверно, мы так и не смогли открыться друг другу, - она грустно вздыхает. – Это прощальный ужин?
-Нет, что ты! Конечно я не собираюсь расставаться, просто…
-«Просто» что? Дим, ты никогда не думал о том, почему у нас всё так спокойно и размеренно, несмотря на проблемы? Мы же никогда всерьёз не ссорились, не выясняли отношения и не… как это называется, когда люди тратят целый вечер на высказывание претензий, которые всё равно ничего не изменят?
-Скандал.
-Да, точно, - притворно улыбается Света. – У нас никогда не было полноценных скандалов. Так, лёгкие тёрки по мелким поводам. Посуда, сиденье унитаза, маленькая квартира? Люди из-за такого разводятся, а мы даже не считали нужным обсуждать. Знаешь, вероятно это из-за того, что на самом деле, где-то в глубине души, нам друг на друга наплевать.
-Это неправда.
-Думаешь? – она сжимает губы, чтобы не выдать что-нибудь вроде «ты поэтому изменял?». – Ты правда думаешь, что нас… объединяет нечто большее?
Света молчит. Их брак с её стороны с самого начала был основан на желании жить «взрослой жизнью», иметь что-то своё, «быть как люди». Будучи молоденькой дурочкой, она наивно полагала, будто брак и мужчина рядом способны исправить целый мир. Момент осознания наступил слишком поздно и однажды она обнаружила себя стирающей носки и вкалывающей по двенадцать часов в полутёмном цеху взрослой женщиной двадцати трёх лет отроду. Рано состарившейся и ненавидящей любого, кто рискует выделять из общей массы, особой.
Старухой.
Переездами и необходимостью общаться с людьми он заново сделал её молодой и сильной, а трудности и заботы – омолодили тело, сделав его крепче. Теперь она может смотреть на мир по-другому и даже иногда видит его краски.
Да, измена стала ударом, но не разрушила ни их брак, ни её саму. Скорее, заставила бесконечно задаваться вопросами о правильности некоторых решений. Но Димик остался рядом с ней, даже более того – решительно взялся за улучшение их быта. Он до сих пор крутится, проявляя своеобразную заботу. Хотя Света почему-то уверена, что муж снова изменяет.
-Ты любишь меня? – спрашивает она дрожащим голосом и сразу же получает ответ:
-Конечно…

Димик поднимается в шесть, принимает быстрый прохладный душ и запрыгивает в беговые кроссовки, которые его жена ещё с вечера затянула чуть-чуть потуже. Не заменив подлога, мужчина выскальзывает в подъезд и устремляется на лестницу. Услышав хлопок двери, Света моментально подрывается и торопливо натягивает спортивные вещи на влажное и разморенное со сна тело. Она вызывает лифт и, зевая, промахивается мимо кнопки, поэтому почти двадцать секунд просто находится в замершей кабине, лишь потом запоздало соображая о причине «застоя». В итоге Света вываливается на улицу уже когда её муж закончил перешнуровывать ботинки и скрывает за углом. Женщина запрыгивает на заранее арендованный велосипед и, движется следом.
Улицы почти пусты, лишь первые бегуны, то ли в край отбитые, то ли просто ненавидящие всех людей разом, медленно осваивают затёкшие за ночь ноги. Минут через десять медленно начинают выползать самые ранние собачники собачники, кто-то сонно переругивается между собой на третьем этаже дома, мимо которого на полной скорости проскакивает Света, вдали медленно едет на заправку бака поливальная машина. Через полчаса должны появиться мусоровозы и следить станет в разы сложнее, так что она крутит педали и старается не упустить из виду ядовито-зелёную – «тебе так идёт милый, я сшила её специального для самого модного бегуна района» - спортивную кофту. Димик, словно ей назло, то мелькает где-то на грани видимости, то появляется совсем рядом и приходится сворачивать во дворы, чтобы не поймали. Наконец он достигает стоящего немного на отшибе дома и, приложив магнитный ключ, исчезает в подъезде. Света подкатывает к закрывающейся металлической двери до того, как та успеет закрыться, но ждёт немного, не заходя. Только дождавшись, пока лифт на пять ступенек выше звоном известит о закрытии дверей, она позволяет себе проскользнуть внутрь и замереть перед табло с меняющимися цифрами.
Двадцать три.
Двадцать четыре.
Почему тут так много этажей, дом же выглядит совсем малень…
Двадцать семь!
Двадцать шесть, двадцать пять… Твою мать!
Двери открываются и пожилая женщина с мешком, полным мусора, вываливается в подъезд с крайне воинственным видом. Окатив Свету отвратительным запахом гниющей еды и подозрительным взглядом, она хромает к выходу и, не дойдя несколько шагов, останавливается, смотря что будет делать оставшаяся без надзора женщина. Света заходит в лифт и выбирает двадцать седьмой этаж, чисто чтобы не привлекать внимания. Всю дорогу до этажа она молится, чтобы никого не встретить, и, как и предполагалось, сталкивается с собачником. Мелкая шавка прыгает на месте, вцепляется ей в штанину и умудряется почти прогрызть плотную ткань.
-Лиззи, будь паинькой, - сонно бурчит хозяин, пока Света пытается оторвать от себя помесь крысы и опоссума. – Лиззи, пожалуйста, папочка так хочет спать…
-Может оттянете свою собаку?
-Это не моя собака, а жены, я просто вышел с ней погулять…
-Ладно, - бормочет женщина и, выхватив у него поводок, прицепляет его к ошейнику с затейливым «Лизетта», вышитым поверх кожи розовыми нитками. «Лизетта» взирает на её пальцы с плотоядным интересом, но штаны не выпускает. – Тяните!

Света сидит на ступеньках незнакомого дома с обрывками штанов в руках. Через тонкую ткань трусов задницу немного холодит, но это – лишь малая часть проблем, что непременно обрушатся на неё, стоит выйти на улицу, где уже во всю ходят люди. Пока она отходила от ужаса, самые ранние пташки уже выстроились в очередь на ближайшей автобусной остановке. А где-то даже слышны голоса детей.
Ужас.
Кошмар!
О чём она вообще думала, устраивая преследование как в шпионских фильмах, на что полагалась? Неужели на собственное везение и то, что планы всегда работают, когда вся жизнь ей диктует правильный ответ?
Хлопает дверь одной из квартир на этаж выше. Кто-то выскакивает на лестницу и через несколько шагов дверь хлопает снова.
-Зайка! – зовёт высокий женский голос. – Ты кое-что забыл!
-Ммм? – отзывается человек голосом Димика и Света моментально оказывается на ногах, переваливаясь через перила. Зелёная кофта и правда в нескольких метрах от неё, прижимается к короткому розовому топику с какой-то надписью на иностранном языке. В провинциальных школах не слишком хорошо учат определять языки по паре размытых от бликов ниток букв, так что это легко может быть как английский, так и какой-нибудь чешский. – И правда, стоит почаще вспоминать о том, насколько ты сладкая, лисичка моя!
-Может, тогда останешься?
Димик всегда возвращается в одно и то же время, вне зависимости от погоды или давления. У него одинаково грязная обувь даже после метели и весенних паводков. А ещё он неизменно приносит что-нибудь сладкое. Света твердит себе это, несмотря на страх за свой брак. Ведь муж никогда её не бросит, верно? Они только недавно решили забыть старые обиды, начиная сначала. Поэтому если он и надумает уйти, то уж точно не сейчас.
-Разве что ты приготовишь что-нибудь особенное на завтрак, - мурлычет Димик. – Но только в следующий раз…
-«Следующий раз»! – фыркает женщина и толкает собеседника прочь из объятий. – Ты постоянно говоришь про этот мифический «следующий раз», однако ничего не меняется месяцами! – «месяцами»? –Ты прибегаешь каждое утро, быстро скидываешь одежду, двадцать минут и готово: ты полностью доволен, я снова одна в квартире. Сколько это ещё будет продолжаться? Когда ты скажешь своей жене о нас?
-Мы уже обсуждали это…
-Когда? Когда я предложила тебе перебраться ко мне, а ты вместо радости внезапно взбесился? Какой конкретно момент ссоры можно считать «обсуждением»?!
-Ната…
-На-та-ли! Запомни, наконец, как ко мне обращаться, если хочешь хоть когда-нибудь снова залезть сверху!
-Понял, понял. Натали, пожалуйста, не надо так злиться…
-Может, ты думаешь, словно наличие члена позволяет тебе использовать меня как куклу, не считаясь с чувствами и желаниями? Так вот нет! – Димик хватается за перила, чтобы не упасть, когда его с силой толкают в грудь. – Я не стану больше терпеть! Мы расстаёмся?
-Нет, что ты, это всего лишь…
-Ну? – спрашивает женщина секунду спустя, когда Димик всё также продолжает молчать. – Ничего? Совсем ничего, серьёзно? Значит, вот как ты меня ценишь? Что ж, да будет тебе известно, что я ценю себя намного больше и готова пойти на многое, чтобы получить желаемое, знаешь ли… Поэтому выбирай: ты сегодня же расскажешь всё жене и с вещами будешь вечером ждать меня у двери, или…
-«Или», - моментально вклинивается мужчина. – Я выбираю вариант «или», готов сделать для тебя что угодно…
-Чудесно. Тогда я сама ей позвоню. Или и вовсе в гости наведаюсь. Чтобы, так сказать, «взглянуть врагу в лицо», ведь иногда полезно понять, почему твой соперник постоянно побеждает.
-Ты не станешь…
-Не говори мне, что делать, и я, так и быть, не буду говорить, куда тебе идти…

Света запрыгивает на велосипед со скоростью, достойной лучшего применения, и уносится прочь, петляя по дворам. Она надеется обогнать Димика, который непременно помчится за сладким и навернёт потом кружок по мелким лужам для подтверждения легенды. У неё после возвращения будет примерно десять минут на горячий душ и одеяло, из которого надо демонстративно отказаться вылезать без пироженки. Да, она подсела на сладкое, точнее – её муж так думает. Сама Света периодически взвешивается, чтобы не допустить потери округлостей из-за недосыпа и отсутствия тренировок.
Она бросает велосипед под лестницей, бегом поднимается на нужный этаж и торопливо вытаскивает из того вороха тряпок, в который превратились штаны, ключи. С пятого раза попадает в замочную скважину и, уже закрывая дверь, слышит шаги беговых кроссовок в районе первого этажа. Закрывшись в душе, женщина прячет обрывки штанов под ванну и засовывает за щеку зубную пасту.
-Доброе утро! – кричит Димик из кухни. Света отвечает ему бормотанием. – Уже перешла к зубам? Здорово! А я принёс круассаны с шоколадным кремом! Как выйдешь, надо будет поговорить.
О, нет. Только не сегодня! Не сейчас! Света промывает щётку и, раздеваясь, натягивает на голое тело халат.
-О чём нам надо поговорить? – стараясь выглядеть максимально сонной, спрашивает она у спины мужа. – Надеюсь, это что-то хорошее?
-Да, я… - он на секунду замолкает, а потом расплывается в улыбке: - Нашёл нам новую квартиру…