(не)идеальный брак.

Глава 15

Череда безответных и «незамеченных» звонков заканчивается через двое суток. Устав от бесконечных трелей и не имея моральных сил более терпеть эту пытку, она решает рвать одним движением.
-Алло, - смирившись с судьбой, отвечает Света. – Кто это?
-Я бы хотела услышать Светлану Баранову, - произносит женщина с лёгким смущением и это почему-то заставляет радоваться. Ведь, если ей всё-таки стыдно, возможно, Света права насчёт… всего. Она уж точно не стала бы звонить жене любовника с «чистосердечным признанием» или чем-то подобным. Потому что это как минимум неэтично и неправильно. Кому охота вообще узнавать плохие новости? – Это насчёт частного пошива платьев.
Что? Откуда… зачем?
-Да, это я. Чем могу помочь?
-Мне Вас посоветовала подруга, у неё… небольшие проблемы в личной жизни. Были. Теперь всё в порядке. Она сказала, что у Вас просто золотые руки и они помогли ей немного оправиться, снова почувствовать себя прекрасной, полноценной женщиной.
-Допустим.
Таких клиенток у Светы никогда не было и в принципе быть не может. Потому что она уже почти три месяца не берётся шить для взрослых, предпочитая весьма востребованную и простую по крою типовую школьную форму.
-Так что, если Вы не заняты, возможно, поможете и мне?
Нет. Ни в коем случае! Ни за что она хочет встречаться с этой женщиной лицом к лицу! Это будет ужасный, невыносимо неловкий и безусловно травматичный опыт, последствия которого точно не удастся скрыть от ставшего странно чутким мужа и…
А что, если так будет ещё хуже? В конце концов, кого она обманывает, притворяясь глухой, слепой и глупой?
-Да. Какое время Вас устроит?
-Сегодня вечером?
-Хорошо…

Вероятность удачного исхода встречи настолько мала, что Света на всякий случай убирает в дальний ящик все ножи. Просто так, она же не сумасшедшая и не боится любовницы мужа. Скорее, здраво опасается ярости покинутой женщины.
Ведь чисто гипотетически всё может быть, верно?
-Наталья, - представляется женщина, входя в квартиру через полчаса. – Очень рада, что всё-таки смогла до Вас дозвониться. Даже не знаю, чтобы бы делала, не возьми Вы тогда трубку…
«Ты бы явилась ко мне домой и устроила сцену, ясен хрен. А я меньше всего хочу рассказывать мужу о своей осведомлённости»
-Очень приятно, Светлана, - она жмёт протянутую руку и пытается радушно улыбаться. Вроде бы выходит, потому что гостья в ответ растягивает губы. В верхней столько филлера, что его хозяйка, должно быть, боится есть и потому питается через трубочку. С другой стороны, как ещё объяснить сумасшедший перепад между бёдрами и талией? Сука, она идеальна. Димик нашёл идеальную женщину, сделал её своей и… остался в семье? – Честно говоря, я совершенно не помню Вашу подругу, ну, о которой Вы говорили во время нашего телефонного разговора. Так что Вам придётся самостоятельно обрисовать мне проблему и заново поставить задачи.
-Да, конечно. У моего… скажем так, «партнёра», есть рубашка, которую я случайно порвала. Это было в порыве злости, и я сразу же поняла всю тяжесть сделанной ошибки. Но, к сожалению, исправить уже ничего нельзя. А если и существует способ всё зашить, то мне он неизвестен. А она так Вас хвалила, что я подумала… - Наталья копается в сумке и спустя несколько неприятно неловких минут извлекает на свет заклеенный пакет с чем-то рыже-зелёным. Света моментально узнаёт вещь Димика, однако покорно принимает пакет и осторожно заглядывает внутрь. Рубашка была подарком на их первую годовщину свадьбы, она своими руками отшила её на заводской машинке после смены, слегка заехав от волнения за нужную линию и тем самым сделав вещь уникальной. – Не знаю уж, почему он так ей не дорожит, что даже оставил у меня, собираясь обратно на работу после обеденного перерыва, но… Она нужна срочно. Сможете зашить незаметно и так, чтобы завтра уже можно было отдать?
«Наталья» смотрит ей прямо в лицо, словно ожидая вспышки гнева. Света снова опускает глаза на рубашку, символ собственной любви, и осторожно думает о том, сколько раз вручную стирала её из-за хрупкости и заботе о цвете. И то, сможет ли эта женщина заставить её сомневаться в муже настолько, чтобы даже… В конце концов, с чего она вообще взяла, что эта Наталья и та Ната – одна и та же женщина? Почему подобная ведь должна существовать в единственном экземпляре? Ведь всё в этом мире бывает, верно?
-Конечно, - улыбается Света, и на какую-то долю секунды ей чудится, будто у собеседницы дёргается край губы. – Оставьте тут до вечера, я попробую и, если не получится, сразу позвоню.
-Вы… - Наталья странно замолкает, но уверенно протягивается бумажку в пятьсот рублей. – Надеюсь, этого хватит, чтобы разобраться с проблемой?
Унижение, от которого невозможно было бы отмыться, не будь у Светы кое-чего более ценного, чем верность мужа и его совесть. К несчастью для той, что пришла разрушить их брак, существует нечто более ценное, чем «хранить себя для партнёра» и, проведя бок о бок с Димиком десять дней под палящим солнцем Турции, она поняла почему его полюбила и зачем остаётся рядом. Света любит своего мужа. А тот любит в ответ. И ничто не сможет разрушить этот союз, пока они оба хотят быть вместе. Значит: пусть хоть сотня девиц сунет ей в руки непонятно откуда добытую вещь с любовно вышитыми инициалами Дмитрия Баранова, ему самом придётся сказать «я ухожу», чтобы она отпустила.
Иногда любовь бывает даже сильнее здравого смысла, верно?
-Более чем, - бумажка хрустит в пальцах, а Наталья выглядит не просто удивлённой – поражённой до самой глубины души. – Видимо, не всё в Ваших отношениях хорошо, раз приходит рвать рубашки…
-Да как ты… - голос гостьи странно глохнет и, прокашлявшись, она уже более миролюбиво просит: - Простите, нервы. Так иногда бывает, когда носишь ребёнка от человека, не готового к серьёзным отношениям…

Света распускает рубашку практически на куски, покупает новую ткань и, стараясь, чтобы всё выглядело достаточно невинно, сшивает по старым лекалам, которые после похудения стали великоваты Димику во всех местах сразу. Из остатков, которыми пользовалась при подборе ткани, она шьёт себе короткие, яркие шорты с неоновой, заметной издалека окантовкой.
-О, ты решила начать бегать? – спрашивает муж, увидев её впервые в этом странном наряде. – Такая знакомая ткань.
-Ага. Одна клиентка сдала старые вещи в починку, а там легче заново сделать, чем соединить получившиеся в порыве гнева обрывки обратно.
-И всё равно… - он подходит ближе, рассматривая, даже осторожно трёт пальцами. И, наконец, лицо Димика озаряется пониманием. – У меня была такая рубашка. Ты шила на первую годовщину. Это был твой первый опыт с выкройками чисто по фигуре.
-Ага, я сильно напортачила в тот раз.
-Нет. Она была чудесная. Даже жаль, что потерялась во время переезда. Уже даже не помню, когда. А может и дома осталась, не везти же такую красоту непонятно куда без шанса показать миру.
Это немного нечестно, но Свете отчего-то хочется немного попугать мужа. И, демонстративно потянувшись в коротких шортах, подчёркивающих её длинные ноги, она сообщает:
-Не потерялась. Я видела её буквально пару недель назад. В шкафу.
-Нет! Не может быть! Я её искал пару месяцев назад и никак не мог обнаружить, весь шкаф перетряс!
-Значит плохо искал. Я завтра буду стирать, и сама найду.
Димик нервничает весь вечер, потом выходит на балкон и, впервые за пару лет закурив, кому-то тайно звонит. Света растягивается на диване, через тонкую тюль наблюдая за тем, как муж бешено жестикулирует. Эта привычка из прошлой жизни, от отделался от желания постоянно размахивать руками во время разговора, но иногда, во время особо нервных моментов, вспоминает об этом. Видимо, сейчас всё настолько вышло из-под контроля, что других вариантов успокоиться уже не осталось.
-Да почему ты… - особо громко шипит Димик и, обернувшись, спохватывается. – Завтра поговорим. Да, завтра! Сказал же, что завтра! Да, конечно! Да буду, буду!
Он заканчивает разговор и выбрасывает сигарету.
-Нервное событие? – спрашивает Света его ещё в дверях. – Может, тогда завтра утром не пойдёшь на свою пробежку, а поспишь до нормального времени?
-А с чего ты взяла, что я пойду на пробежку?
-Угадала. Хотя нет, это было вполне ожидаемо. Ты так борешься со стрессом, и, если что-то серьёзное случилось, непременно побежишь.
-Ты так хорошо меня знаешь, милая…
«Даже лучше, чем ты думаешь, солнышко моё. И, раз уж я так долго изучала тебя, любимый мой супруг, никуда ты теперь не денешься. Пусть даже ради ребёнка внутри другой женщины»…

-Я беременна от Вашего мужа.
Света осторожно касается края чашки. Кофе слишком горячий, чтобы пить его сразу, пусть она и не намерена задерживаться надолго в неприятной для себя компании. Но, несмотря на всё неприятие ситуации, она была просто обязана согласиться на встречу. Чтобы разрешить ситуацию наиболее благоприятным для себя образом.
И всё же идти для этого непростого разговора в кафе было большой ошибкой. Теперь Наталья наверняка думает, что играет первую скрипку в происходящем, хотя ещё со вчерашнего дня совершенно ничего не решает. Ведь это Света наступила на Димика, заставив его снова встретиться с любовницей, и это она сунула ему в руки розовую футболку вместо привычной синей. Тихий намёк. Как здорово, что Наталья с первого раза поняла расстановку сил и ответила на вызов.
-Хотя Вы и так это знали, не так ли?
У Светы есть что ответить.
О, она бы могла многое сказать, начиная с отвратительного на вкус вредного для беременных кофе, и заканчивая отсутствием здравого смысла у женщины, решившей разрушить чужую семью. Но она только снова касается чашки и, убедившись, что та успела немного остыть, осторожно пробует содержимое.
Всё также мерзко.
-Боюсь, это невозможно, - медленно произносит она фразу, которую как следует отрепетировала перед зеркалом. – Дима бесплоден.
-Нет! Как это… Но вы двое же…
-У нас нет и никогда не было детей. Да Вы, наверно, и сами уже думали о том, почему у людей, которые провели в браке больше пяти лет, к тридцати ещё не возникло желания обзавестись малышами, правда? Теперь Вы знаете ответ. И одновременно понимаете, почему я так спокойна.
-Но почему он никогда…
-Видимо, в его глазах Вы не обладаете достаточной ценностью, чтобы сообщать о подобных мелочах, - ещё одна подготовленная фраза. Последняя. Случись что-то ещё и Света окажется совершенно не готова. Она и так уже тратит все силы на то, чтобы не расплакаться прямо при любовнице мужа. При беременной любовнице. Господи, как она дошла до такого? Что сподвигло её на встречу с этой женщиной? Как так получилось? О чём она вообще думала, когда шла сюда? – Простите, наверно, мне пора.
Наталья не останавливает её, только испуганно смотрит в чашку, словно не понимая, что происходит вокруг. Света отлично понимает это состояние: трудно держать себя в руках, когда мир рушится на голову. Она только надеется, что у любовницы найдётся достаточно мозгов, чтобы больше никогда не появиться на горизонте…

Света вешает новую рубашку на вешалку в самый дальний угол, прикрыв её чехлом от дублёнки, оставшимся ещё от прошлых хозяев. Она наперёд знает, как всё будет происходить вечером: сначала Димик сорвётся и, возможно, попытается поссориться, потом обязательно придёт извиняться и станет отвлекать её от факта отсутствия рубашки. И Свете, когда он будет ласковым и нежным, останется только пообещать сшить новую и через несколько дней достать заранее спрятанную вещь из шкафа. И всё, концерт отыгран, зрители аплодируют стоя, администрация считает выручку, фанаты в восторге, бар пустой и вот-вот закроются портьеры.
-Милая, я дома, - зовёт от входной двери Димик и, стоит ей подойти, вручает пышный букет роз: - Меня повысили, дали зарплату побольше и, похоже, скоро отправят в недельную командировку для повышения квалификации. Потом я думаю поступить в какой-нибудь ВУЗ, чтобы в будущем не останавливаться продвижении по службе. И ещё я люблю тебя…
-Ого, столько новостей за минуту.
-Ты же просила держать тебя в курсе, вот я и стараюсь, - он вешает куртку на край дверцы гардероба и обнимает, притягивая к себе. Осторожно касается пальцами щеки, проводит от уголка уха вниз до самой шеи. – Я постараюсь сделать так, чтобы ты больше никогда не оставалась в неведении и чувствовала себя в безопасности вне зависимости от обстоятельств.
«Тогда тебе не надо трахать других баб»
-Конечно, милый. Ты делаешь меня самой счастливой.
-Ты в последнее время такая довольная, я даже подозреваю, - он хитро жмурится. – Не завела ли ты любовника ненароком?
«Ну я же не ты, чтобы рисковать променять семью на какую-то бабу»
-Ну о чём ты говоришь, солнышко? – улыбается Света. – Просто после отпуска я чувствую себя… немного другой. Возможно, нам стоит чаще куда-нибудь ходить. Выберемся в кино на выходных?
-Ой, а я на этих не могу. Буду занят в стороннем проекте, да и на Ярмарку Профессий надо успеть.
-Куда?
-Ярмарка Профессии, там все университеты делают стенды, чтобы завлечь абитуриентов. Мне начальник посоветовал с этого начать, если хочу куда-нибудь пристроиться по-тихому. Но, честно говоря, я вообще не представляю, как всё успеть и какой ВУЗ выбрать…
-Я могу сходить за тебя, поговорить там с людьми и принести домой достаточно брошюр, чтобы был достойный выбор. Ну, если ты, конечно, хочешь выбраться в кино.
-Ты… сделаешь это ради меня? У тебя не так много выходных, к тому же…
-Я отказалась от школьной формы, ведь уже сентябрь и все желающие успели закупиться. Теперь занимаюсь мелкими заказами вроде подгонки одежды и доведения до ума созданными другими вещей.
-Ты никогда за это раньше не бралась. Заинтересовалась новым?
-Раньше я работала ради выживания. И денег. А теперь могу выбирать то, что требует полёта фантазии и минимального вложения времени.
-Значит, у нас стало что-то получше.
-Конечно, солнышко моё. Я с тобой так счастлива…

На фестивале шумно, весело и кое-где мелькают одиночки, а не привычные для подобных мероприятий пары «родитель в экстазе»-«ребёнок в шоке», где оба состояния вызваны одним и тем же: количеством стендов университетов, готовых открыть двери сразу после завершения школы.
-В моё время было совершенно непонятно что и как делать, - напутствует проходящая мимо женщина своему растерянному на вид чаду: - Поступали туда, куда говорили родители. Если они вообще знали, что есть такой университет. А если понятно не было, то ехали в Москву, несколько дней проводили в городе и выбирали то, что могли найти.
-Мам, ну что ты несёшь? – гнусавит парень, утирая мокрый нос. – Как можно не знать, что что-то есть, интернет же, ну!
-Не было у нас вашего хвалёного интернета, Сашенька. Был бы – я бы не мучилась в Авиастроительном вместо какого-нибудь экономического, где за красивые глаза зачёты ставят, не встретила бы твоего отца… - она на секунду замирает, чтобы притянуть сына к себе и звонко чмокнуть в нахмуренный лоб, - …и не было бы у нас такого замечательного мальчика, который станет юристом!
-Что? – разомлевшее чадо напрягается, но уже поздно: женщина унеслась вперёд, оттуда что-то радостно рассказывая. – Мама, ты же говорила, что поможешь поступить на графического дизайнера! Мам, ты обещала!
Света смотрит на галдящих детей и недовольных родителей, которых в кой-то веки подвели к тому, чем их чада намерены заниматься всю жизнь. Девочка лет пятнадцати в рваных джинсах скачет у стойки с мультяшными рожицами, поставленную СОЮЗМультфильмом и верещит о том, что «вот, смотри, люди хорошее дело делают, чем я хуже, буду творить ради детей!». Рядом с ней, у огромного стола какого-то Университета повествует уже чей-то папа, облачённый в дорогой пиджак и гордость за сына, стоящего рядом в таком же презентабельном виде. Пацаны от силы четырнадцать, он шмыгает носом и отводит глаза, смотря как его родитель откровенно заигрывает с молоденькой девушкой, сидящей с другой стороны стола. Та весело смеётся над каждой шуткой, успевая подкладывать всё новые и новые открытки и флаеры, полные цифр и непонятных таблиц. Света мельком заглядывает в одну листовку и мысленно присвистывает: четыре года обучения на «самой прибыльной специальности» обойдутся в цену неплохой квартиры. А ведь ещё Магистратура, там тоже надо платить…
-Я могу Вам помочь?
Она поднимает глаза. У стойки рядом нет красочной вывески и огромных букв слогана, наоборот – он словно спрятался от остальных за небольшой колонной. Но листовки вполне обычные и, взяв одну из рук приветливой девушки, Света не находит привычного списка цен.
-Простите, а…
-Мы уменьшили количество платных мест в этом году и будем в дальнейшем принимать как можно больше студентов бюджета.
-И всё же… Например, если я хочу поступить, а школа давно закончена…
-До тридцати пяти Вы всё ещё можете сдать ЕГЭ и претендовать на бесплатное образование, если оно до сих пор не было Вами получено.
-Но я уже училась…
-В ВУЗе или училище?
-В ПТУ, - отвечает Света и тут же чувствует, как заливается краской. Чем сильнее они отдалялись в своих переездах от родного городка, где ПТУ считалось нормой, тем чаще ей приходилось слышать о «только на ПТУ и годен», испуганно поджимаясь. Она и подумать не могла, что порядки и нормы в разных областях их страны могут настолько отличаться. Вот и сейчас, ответила, не подумав, и тут же опустила глаза. Столичные нормы подразумевают наличие высшего образования уже к двадцати пяти годам, хотя некоторые дети богатых родителей и опаздывают немного из-за взятого перед поступлением «свободного года». Света им завидует, она бы тоже очень хотела в восемнадцать просто бросить всё и уехать путешествовать по Европе в поисках «смысла жизни» или по Индии «для просвещения». Но кто она и откуда, чтобы даже думать о таком? – Простите, мне, наверно, пора…
-Нет, что Вы? – поднимается на ноги девушка за стойкой. – Нет ничего позорного в желании учиться и познавать новое. Вот, возьмите брошюру и изучите на досуге, у нас много разных программ! Думаю, хоть одна, но обязательно привлечёт! И приходите на День Открытых Дверей через пару недель! Я буду Вам очень рада!
-Да, спасибо…
По пути к выходу Света подходит ещё к нескольким столам, каждый из которых больше и красивей предыдущего, но нигде ей не улыбаются так ярко, и вообще почти нигде не улыбаются. Чаще всего просто окидывают взглядом и, остановившись на сбитых кроссовках, отводят глаза, будто она не имеет права даже думать поступить в их заведения, счета за год в которых начинаются от пятизначных цифр. Эти девушки очень хорошо одеты и на удивление неприятно выглядят в одежде, сошедшей со страниц модных журналов. Они смотрятся дорого, но… хорошо ли? По скромному мнению Светы, носить надо то, что тебе подходит, а не то, что носят богатые люди, но, возможно, в Москве другие порядки и она, будучи провинциальной дурочкой, просто не понимает, как обстоят дела.
Она покидает огромный выставочный павильон и, прогуливаясь по узким дорожкам ВДНХ, жадно вдыхает воздух, который кажется свежее и вкуснее, чем в их районе. Если подумать, отсюда весь мир кажется приветливым и ярким, наполненным смыслом и чем-то невесомо-непонятным, присущим лишь хорошим, благоустроенным районам, где не бывает краж и убийств, неудач и грязи. Остановившись перед лотком, она покупает невыносимо дорогой кофе за триста рублей и впервые не скупится на сироп. После первого же глотка улыбка сама разливается по губам.
-Простите, Светлана? – она оборачивается. Мужчина перед ней выглядит всё так же чудесно, как и в их первую встречу. И, в отличие от неё, полностью подходит окружающей обстановке. – Давно не виделись. Что Вы тут делаете?
-Добрый день, Николай…