(не)идеальный брак.

Глава 18

Николай не звонит.
Света старательно имитирует нормальную жизнь.
Она смотрит с мужем дурацкие американские комедии, ест попкорн и на всякий случай кладёт трубку телефона поближе. Просто так, ничего особо не ожидая. Она поступает так даже во время мойки посуды и впервые в жизни отправляется с мобильником в туалет.
-Смотри не потеряй его там, - шутит Димик, в очередной заметив, как его жена возится с телефоном. – И не заиграйся до смерти.
Света день за днём задаётся вопросом о том, подозревает ли вообще живущий с ней мужчина о тайных мыслях своей жены, но неизменно не находит ответов. Она не признаётся даже сама себе чего именно ждёт, но каждая новая трель заставляет её вскинуться и тут же, разглядеть имя или цифры, разочарованно поджать губы. Они до сих пор помнят то прикосновение, горячее и просящее. И, возможно, всё-таки стоило открыть рот, раз уж это, судя по всему, было её единственным шансом испытать нечто подобное…
-Хочешь в театр? – спрашивает муж и Света едва не роняет чашку, которую, оказывается, успела в задумчивости схватить. – Ну, я просто подумал, что наш первый поход не сильно удался, но это совсем не значит, будто так случится снова и…
-Я люблю тебя, - резко отвечает ему женщина. – Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?
-Знаю… Ну что ты, милая? – он подходит со спины, обнимает горячими руками и мягко выдыхает в затылок. – Я тоже люблю тебя. Мы в шаге от того, чего достойны, осталось совсем чуть-чуть. И я смогу сделать это ради тебя, веришь?
-Конечно верю, - шепчет Света и с трудом сдерживается от слёз. Почему ей так тошно и тяжело быть рядом с человеком, которого она сама выбрала? Почему на душе такая боль? Ведь не может же случиться, что она умудрилась влюбиться в человека… другого человека… в чужого мужчину… Нет. Разумеется, она не влюблена, это всего лишь временное помешательство, связанное с глупыми застарелыми мечтами о лучшей жизни. Димик привёз её сюда, обеспечивает и окружает заботой. Неужели она настолько не умеет быть благодарной, что воспользуется его любовной слепотой, что изменит? Нет. Никогда. - Ты обязательно справишься, милый. И мы будем счастливы.
-А разве сейчас ты несчастна?
-Сейчас недостаточно счастлив ты, не так ли? – она оборачивается, гладит мужа по волосам и поднимается на цыпочки, чтобы поцеловать в лоб. – Когда ты добьёшься того, чего хочешь и станешь счастливым, мы, наконец, будет оба счастливы. А пока… как насчёт заказать пиццу и посмотреть какой-нибудь странный сериал, полный домыслов об инопланетянах или путешественников во времени?
-Как ты всегда угадываешь мои желания? Чудеса какие-то!
-Это потому, что я просто озвучиваю свою, - смеётся Света. – Давай хорошенько отдохнём перед тем, как завтра снова отправляться в реальный мир.
-Как скажешь, милая.
Она устраивается под боком у Димика, закутывается в мягкий плед и на секунду даже забывает о том злосчастном поцелуе, ставшем причиной душевных терзаний. Но потом её взгляд падает на мобильник, по инерции положенный совсем рядом, и всё возвращается на старую колею. Видимо, для «исцеления» порой нужно больше времени, чем нам бы хотелось…

В конце недели её набирает Мила. Как всегда милая и обходительная, она почти трогательно сочувствует Свете, которая «неожиданно заболела так сильно, что почти не поднимается с постели». В конце концов женщина даже устаёт от бесконечного потока слов поддержки и, в очередной раз отказавшись от помощи и предложений приехать, демонстративно кашляет. Завершив звонок, Света отправляется обратно на диване, обнимает подушку и продолжает утопать в жалости и ненависти к себе, которые, сплетясь в непонятную смесь, стали основой жизни.
Ближе к вечеру, кое-как договорившись с собой, она выходит в магазин и, видимо, слишком глубоко погрузившись в мысли, падает плашмя на живот. Отряхнувшись и с трудом поднявшись на ноги, добредает до дома и бросает пакеты прямо у входной двери. Сама же опускается на край банкетки и осматривает прихожую. Их прихожую, ведь во взятой в ипотеку квартире ещё минимум лет двадцать предстоит жить. Их невероятно красивую прихожую с неброской серо-голубой мебелью и половичком, сшитым из старых футболок по видео из интернета.
Их дом.
Неужели она способна поставить это на кон, чтобы снова испытать страсть? Разве это настолько важно? Ответ и так понятен.
Рёбра ноют, колено странно дрожит, а руки все грязные, так что она направляется в ванную, где и теряет счастливо сознание от боли, приложившись головой о край раковины, чтобы прийти в себя на медицинской каталке. Над головой мелькают огни, кто-то негромко переговаривается совсем рядом, звучит недовольное «в смысле, теперь только ждать?», а потом её завозят в палату, где так светло, что режет глаза.
-Милая, ты очнулась! – заслышав недовольное бормотание, бросается к ней муж. – Я так испугался! Почему ты не сказала, что упала, я бы приехал…
-Я не так сильно и ударилась… - собрав мозги в кучу, отвечает Света. – Всего лишь поскользнулась, ничего серьёзного.
-Ты сильно ушибла рёбра, потеряла сознание от боли и приложилась о раковину так, что повредила лоб. Потеряла много крови, заработала сотрясение мозга и зверски напугала нас с Милой.
-С… кем?
-Мила напросилась в гости тебя проведать, ведь ты «очень сильно болеешь», - в голосе мужа неодобрение, но Свете настолько наплевать, что даже самой удивительно. – Я не смог отказать её из-за статуса. Представь же наше удивление: на полу куча сумок, ты не отзываешься, а в ванной весь пол в крови, половичок промок почти насквозь, и ты – раскинулась, словно помирать собралась. Бедная девочка в шоке, её положили под капельницу, Николай примчался в тот же миг, всё организовал и для тебя тоже. Это был полный кошмар.
-Он… здесь? – спрашивает Света и, поймав подозрительный взгляд мужа, выдаёт первое, что приходит на ум: - Неловко.
-Да уж, это жутко неловкая ситуация. К счастью, они оба с пониманием отнеслись к твоему состоянию и легко приняли необходимость быть осторожными несколько следующих недель.
Николай и правда здесь. Света слышит его голос в коридоре, вместе с громким стуком каблуков Милы. Девушка – его невеста надо быть милой. Она бесконечно напоминает себе об этом, однако, стоит двери распахнуться – тут же хмурится от раздражающих звуков чужих голосов. К счастью, Димик видит это просит гостей остановиться у двери.
-Она ещё не вполне пришла в норму, - бормочет мужчина. – Возможно, потребуется какое-то время, чтобы… восстановиться.
-О, а вы сможете хотя бы посетить свадьбу? Мне бы так хотелось…
-Милая, ты же видишь, Светлане нехорошо, - останавливает свою невесту Николай. – Мы можем зайти попозже, если это допустимо, а сейчас, наверно, уже пора домой. Время к часу ночи, а у меня рано утром вылет по делам.
-Да, конечно, - кивает ему Димик. Света не может поднять голову, но тепло чужих пальцев приятно греет ладонь. – И, как только вернётесь, мы будем ждать вас обоих на ужин. Моя жена уже наверняка успеет поправиться за две недели.
Две недели? Николай уезжает на две недели? Кошмар!
Света стонет и, по-своему поняв её сигнал, Димик выводит гостей прочь. Вместо него в палату заходит медсестра, вешает новый пакет с жидкостью для капельницы и, сама того не понимая, спустя несколько минут женщина уже сладко спит…

Просыпаться неудобно. Что-то тяжелое давит на грудь, в голове полный бардак. Света осторожно двигает затёкшим левым плечом и почти сразу слышит тихий вздох рядом. Кто-то суетливо поправляет одеяло, убирает тяжесть с ног и, открыв глаза, женщина видит порядком растрёпанную Милу с одеялом в руках. Девушка осторожно складывает его в шкаф у входа и снова садится на стул у койки.
-Привет, - шепчет Света, боясь напугать. – А ты чего здесь?
-Твоему мужу пришла гениальная идея полететь на край света вместе с моим женихом, так что некому было приглядеть за тобой. Я вызвалась.
-Не стоит. Иди домой.
-Нам всё равно надо поговорить без лишних глаз, и чем раньше, тем лучше.
О, им и правда надо о многом поговорить. О Николае и его нежелании жениться на этой чудесной девушке с глазами оленёнка и золотистыми локонами. О Димике и его странном желании отправиться неизвестно куда с едва знакомым человеком. О самой Свете и её бешено стучащем при одной мысли о чужом женихе сердце, в конце концов.
-У меня есть несколько задумок по украшению платья.
Ну конечно. Мила ведь не в курсе, какие именно отношения связывают их «безумную тройку», раз за разом сталкивающуюся либо в больнице, либо в других, не слишком приятных местах.
-Да, я готова тебя выслушать.
-Я не хочу замуж, - ошарашивает собеседницу Мила. – Точнее, не то что бы именно не хочу, просто с каждым днём всё меньше уверена в правильности такой спешки. Мы не особенно хорошо знакомы и… какова вероятность, что Николай стал мне так важен из-за глупого всплеска гормонов, никак не связанного с истинным положением дел, и через пару лет я буду зверски жалеть о столь поспешно сделанном выборе. Папе нравится такой зять, он впервые доволен моим ухажёром… но это может быть связано лишь с бизнесом, а чувства должны быть в другой плоскости, верно?
Милая запутавшаяся девочка… Света глубоко вздыхает, отчего у неё тут же начинает кружиться голова, и осторожно нащупывает край койки. Ей надо подняться, чтобы смотреть собеседнице в лицо, когда придётся сказать правду.
-Давай помогу, - тут же бросается к ней Мила. Усаживает, придерживая за плечи, подтыкает одеяло вокруг ног и подносит воду. – Пару глотков, врач сказал – надо больше пить.
Света покорно кивает, выпивает стакан и, чуть откинувшись, ощущает полный упадок сил. Снова окинув взглядом собеседницу, она устало думает о том, насколько удачный и правильный выбор сделала сама, чтобы раздавать советы о семейной жизни. Их с Димиком брак трещит по швам с момента своего возникновения, он и до измен был не слишком крепким. Другие женщины, конечно, не послужили чем-то хорошим, но… Она вспоминает свою беспомощность во время слежки за Катей и её лакированными туфельками, злость и растерянность во время преследования собственного мужа на велосипеде… Нет, ей никак нельзя брать на себя ответственность за чужую судьбу и раздавать советы. Это просто нечестно.
-Скажи, брак твоих родителей… он счастливый?
-Не знаю, - жмёт плечами Мила. – Мама умерла, когда мне было четыре, папа после этого пару раз женился, но его новые женщины как-то быстро исчезали. Я помню всё какими-то отрывками, яркими всплесками. Помню розовые туфли, брошенные у дверей папиной спальни, помню его бешеный крик и пятно красной помады на рубашке. Помню спину женщины, в дорогой шубе и с букетом белых роз в руках. Помню, как закрывались ворота нашего особняка за машиной адвоката. Которая это была жена и когда они исчезали – не знаю, дома даже фотографий от них не осталось, а на сами свадьбы меня не брали, чтобы не расстраивать…
Понятно. Мила так быстро и сильно привязалась к ней, потому что нашла женщину, подходящую на роль мамы. Будь у неё своя вполне живая мать, Света бы удостоилась в лучшем случае доверия с капелькой подозрения. А так – повезло, очень повезло. Вероятно, Николай тоже знает о неустойчивости своей невесты, поэтому и подсунул ей… швею-драпировщицу с навыками заботы.
-Моя мать никогда не говорила со мной о браке как о чём-то хорошем, - говорит она, понимая, что собеседница ждёт какой-то истории в ответ. – Взрослея, я всё сильнее ощущала её недовольство отцом: бесконечными рабочими отлучками и пропахшим дорогими духами салоном модного авто, на котором катался директор какого-то крупного предприятия. Мой отец возил его по ресторанам и уже оттуда – на дачу со случайными женщинами, за это неплохо платили, и мы могли жить на уровень лучше соседей. Но мама всё равно постоянно была недовольна, хотя и не показывала этого на людях. Мы прижимались где только могли, носили многократно штопаные вещи, а деньги складывали «на чёрный день». Будучи маленькой глупой девочкой, я наивно полагала, что в день моей свадьбы мама с папой подарят нам квартиру, или хотя бы машину. Ведь у них в спрятанном конверте хранилась огромная пачка денег. Но чуда не случилось: в день свадьбы, встав над полным родственников столом в квартире, доставшейся моему мужу от бабушки, моя мать… вручила нам старый советский чайник. Тот, который пылился много лет и с которым я играла в «садовода», когда ходила в третий класс. Это было мило, мама сопроводила свой подарок трогательной историей о «будущих детях, которые пойдут по стопам матери», но всё же…
-Наверно, было обидно.
-До жути. Я не разговаривала с родителями почти два месяца, заставляла мужа постоянно говорить, что «занята» или «работаю», а сама… лелеяла свои обиду и гнев. Никак не могла понять, почему же не подарили, ведь не жалко… Потом отец сменил работу, и они переехали за город, в садовое товарищество, в получасе езды от города. Я снова начала надеяться, что квартира достанется нам… но её сразу же сдали, а деньги снова начали копить.
-Вы поэтому уехали в столицу?
-О, нет. Мы и не думали сначала, что вообще сюда попадём, - смеётся Света. – Мужу предложили хорошо оплачиваемую работу, до которой было слишком далеко ездить каждый день, потом в новом городе случилось так же… в итоге в какой-то момент он просто предложит переехать «один раз с концами», чтобы ещё двадцать лет не жить на коробках. И мы рванули сюда, с вещами наперевес. У нас была старая разбитая машина и мечты.
Тоже разбитые. Света вспоминает, как плакала, когда поняла, что муж увозит её лишь для спасения собственной задницы, и снова ощутила влагу на глазах. Что бы ни случилось с Катей, что бы глупая девчонка ни говорила, бросать ради этого дом…
-И всё-таки… что такое семья? Почему люди считают, что обязательно надо найти кого-то, с кем проведёшь остаток жизни? Мы ведь созданы поодиночке, и умираем в одиночестве, так почему…
-Потому что одиночество – это ужасная тварь, которая гнездится в твоём сердце, мешая нормально мыслить или здраво принимать решения. Она порождает страх, ведь сложно прыгать, когда некому подхватить тебя в случае падения. И со временем ты прекращаешь идти вперёд, так как любые изменения – это риск.
-Не понимаю…
-Выходи за него, Мила. Он – хороший человек, который умеет заботиться и быть по-настоящему добрым. Возможно, Вы не станете единым целом, обретя друг в друге «кармическую половинку», но и это – достойный мужчина, который никогда тебя не обидит.
-Знаешь, когда ты это говоришь… кажется, что ты влюблена… в него…
-И в тебя, - улыбается Света. – И в работу. И в платье. Я влюблена в весь мир, неистово и безоглядно, и это помогает мне жить…

Димика нет дома слишком долго, так что она успевает известись, гуляя от стены к стене в гордом одиночестве. Швейная машинка стучит слишком громко для раскалывающейся от каждого звука головы, так что прибегнуть к шитью как к единственному реально работающему средству Света не может. От скуки она перебирается сваленные на подоконник бумаги и находит брошюры университетов, которые муж даже не подумал пролистать. Включает его ноутбук, «надёжно спрятанный» под кроватью и смотрит программы обучения, цены и расписание. Выбирает несколько подходящих Димику и его графику вариантов. И застывает, обнаружив, что инстинктивно отложила светло-голубую книжечку в сторону.
Это дали ей.
Откинув брошюру в угол, Света всё равно возвращается к ней через несколько часов, от скуки, да и просто из любопытства. Непримечательная на вид книжечка содержит всю необходимую информацию для поступления: адреса, пароли, явки, необходимые экзамены и даже примерное содержание программ по специальностям. Обведя несколько особо приглянувшихся кружком, она снова задумалась о том, что было бы неплохо тоже…
Нет, не сейчас. Димику явно понадобится помощь, его работа занимает всё больше времени, теперь даже заочное обучение может помножить на ноль и так недлинный сон. Что будет, если однажды он просто не справится?
Нет, она должна быть рядом и поддерживать мужа по мере своих сил. В конце концов, они уже давно вместе и, несмотря на кажущуюся загруженность, этот мужчина всегда находил для неё время и силы. Так почему она, не имея особых дел… С другой стороны, неужели она настолько отойдёт от домашних забот, если позволит себе какой-нибудь небольшой курс, чисто для саморазвития, чтобы не особо отставать от Димика, всё свободное время проводящего с книгой в руках.
Телефон взрывается звоном как раз в самый разгар обдумывания того, сильно ли отвлечёт её от семьи и бытовых дел такая невинно выглядящая специальность, как «Основы менеджмента и бухгалтерского учёта».
-Алло, - говорит Света, уже заранее зная, с чего начнёт разговор собеседница. Просто потому что, если ты вырос у кого-то на руках, то учишься различать его настроение по первому вздоху. – Как вы?
-Ещё не померли. Твоими молитвами. Помнишь, какой сегодня день?
-Ммм? – она бросает взгляд, но не находит календарь. В мастерской он висит прямо напротив стола, но тут, видимо… - Какой?
-День, когда моя дочь неблагодарно откажет своей бедной матери в помощи.
-Ох… что случилось?
-Ты мне скажи, - бормочет женщина на том конце провода. – Мы с отцом стараемся, сажаем, окучивает, собирает вредителей, регулярно поливаем, в банки закатываем, а они, видите ли, «лучше в магазине купят»!
Света тяжело вздыхает. Головокружение подступает с новой силой. Видимо, она не отвечала на телефон, и мама дозвонилась Димику… который улетел в другую часть страны в другой часовой пояс и вообще редко выходит на связь… и который из всех «огородных» дел признаёт только поедание результата…
-Извини, Дима… в командировке и…
-А меня это должно волновать? Как только вернётся, садитесь в машину и пулей сюда! Я одна тридцать грядок выкапывать не собираюсь!
-Может, тогда не стоило их сажать? – вырывается у Светы, и она тут же жалеет об этом, потому что мать на том конце провода замолкает буквально на секунду, а потом разражается такой тирадой, что театральные актёры могут только позавидовать. Там всё: и гнев за неуважение, и обвинения в неблагодарности, и обещание впредь «ни за что и гнилой картошины не давать», и даже взывание к чувству вины, ведь «у отца больная спина, хоть его пожалей!». В конце концов собеседница выдыхается и Света осторожно произносит: - Извини.
-«Извини»? И это после всего, что мы для тебя сделали? Да как тебе не стыдно вообще?! Укатила на край света, нос от родного города воротит, возвращаться, видите ли, «не планирует»? А я как же? Кто мне в старости стакан воды подаст, а?
Света сжимает пальцами переносицу, чтобы не закричать. По её скромному мнению, они с Димиком умрут раньше вечно прикидывающейся больной матери, и дело тут не в мерзком желании нагадить, иногда продирающемся сквозь привычный кокон самообороны, выстроенного вокруг самого понятия «семья».
-…и не стыдно тебе меня в краску вгонять на старости лет? – вклинивается в размышления часть фразы. – Весь город же теперь без остановки говорит о том, что твой охламон натворил! Мы в магазин не можем выбраться, стыдно глаза от пола поднять! А, стоило потребовать от него, чтобы приехал на серьёзный разговор, так сразу «очень занят, обратитесь в другой раз, а лучше – никогда»! И как не совестно стервецу проклятому ещё жить так, будто и не было ничего?! Как не перекашивает его каждый день за завтраком, обедом и ужином? Такую пакость сотворил, так унизил и нас, и своих родителей, а самому – хоть бы хны! Укатил в столицу и в ус не дует!
-Мама, погоди… о чём ты?
-О муже твоём, о котором ты так трепетно всегда заботишься. «Димочка не хочет», «Димочка хочет», «Димочке надо»… да срать на тебя хотел твой «Димочка»! И на нас вместе с тобой! Ох, таку гадость сотворить, кошмар просто…
-Мама, погоди… - пытается вклиниться в пошедшую по второму кругу песню из причитаний и взываний к совести Света. – Что происходит? Что Дима такого сделал, что тебе теперь из-за него стыдно? Мы ведь уехали почти пять лет назад, неужели нечто такое случилось, что до сих пор город баламутит?
-А ты не в курсе?
-Нет.
-Ох, девочка моя… - причитает мать и, словно не решаясь, сообщает: - У Димки-то твоего любовница была, Катька Каботова, Инны дочь, ну, которая замуж в село вышла и там семерых родила. Помнишь, ещё приезжала к нам с подарками, когда ты маленькая была? Ну, сама на машине, муж у неё в кожаной жилетке модной… прямо не пара, а мечта была, пока он ни запил и всё не спустил…
-Мам, пожалуйста, ближе к делу. Что такого случилось с этой Катей, что город взбаламутило?
-Вы когда уезжали, она тоже отправилась обратно. А чего, работы нет, за квартиру платить нечем, чего от жизни ещё ждать? В общем, я ей особо не интересовалась эти годы, а пару дней назад она снова объявилась, на старое место устраиваться и ребёнка в садик отдавать. И, значит, когда её спросили кто отец, назвала его, коза глупая…
-И что же? – понимая, что уже знает ответ, спрашивает Света.
-Да твоего мужа назвала, Дмитрия Баранова…